Аркадий Ровнер «Рыцарь Святого Грааля»

Рене Генон считал, что он несет европейцам извечные истины, полностью забытые на Западе. Еще при жизни Рене Генон стал живой иконой для целого поколения европейских востоковедов, мистиков и свободных мыслителей. Воспитанный в строгих католических традициях, он в своем духовном поиске пришел к исламу и стал членом суфийского ордена. Генон пытался открыть истину, лежащую у истоков всех мировых религий. Любая из них, по мысли Генона, – лишь внешняя оболочка сокровенного знания.

Читать далее

Валентин Куклев Люди расселин

Энциклопедия эзотерической жизни

Преамбула

«Ни общество в целом, ни те или иные формы коллективности не должны рассматриваться в качестве субъектов действия; таковыми могут быть только индивиды». (Макс Вебер)

В этом тексте есть движение традиционного изложения от скрытых цитат к поэтическому образу и символу древности. Получается это через стирание граней прозы и поэзии, через эссе, коллажи, мозаичный расшатанный логоэд и через скрытые значения, происходит выход на пневмометафору. Начинается попытка постижения героя, хотя его глубины сложно узнать, но это происходит через явный разлом и открытие движения текста, к нетрадиционному написанию, где устная речь переводится и отражает состояние ума.

Читать далее

ШАНКАРА. Шесть строф об АТМАНЕ (Атма-шатакам)

Стихотв. перевод с англ. и санскр. Ал-дра Борисова

Классический текст и агиографический контекст

О Шанкаре, Первоучителе адвайты-веданты в её полном, развёрнутом виде, надо говорить много или (почти) ничего. По разным причинам ограничусь последним. Жил он на  рубеже 8-9 вв., родившись долгожданным ребенком в брахманской семье, на самом юге Индии (ещё южнее горы Шивы, Аруначалы, где тысячу лет спустя жил другой святой адвайтист — Рамана Махарши) .

Читать далее

Необходимое уточнение к предыдущему тексту

Любое суждение имеет под собой определенную метафизическую основу.

Утверждения «люди по своей сущности равны между собой» и «люди различаются по росту, цвету кожи, национальности или их психологическому состоянию» справедливы в разных метафизиках.

Читать далее

Аркадий Ровнер Мир как сон

Постановка вопроса

Мир, окружающий человека, не существует сам по себе, он является проекцией его органов чувств и ума — это парадоксальное заключение некоторых ученых, в виде сенсации появляющееся изредка в СМИ, является общим местом древней и новой философии, квантовой физики, нейролингвистики и когнитивной науки. В мире, в котором не присутствует человек, нет ничего горячего, твердого, сладкого, зеленого или громкого. Все это появляется вместе с наблюдателем и исчезает, как только уходит человек, говорит нам квантовая механика. Мир есть вода, воздух, огонь, пустота, атомы, элементарные частицы или энергия, утверждают философы. Мир есть иллюзия, обман, фикция, мыльный пузырь, компьютерная игра, созданная его творцом, художником и программистом. Люди являются компьютерными модулями и включены в общую картину реальности с определенной программой, нарушить которую или выйти из которой они не в состоянии. Поэты сравнивают это состояние со сном, гипнозом, параличом, трансом, алкогольной или гипнотической интоксикацией.

Читать далее

Аркадий Ровнер Размышления в связи с публикацией на сайте

Этому сайту два с половиной года. Большой срок для маленького сайта, выросшего из блога не очень общительного, не очень открытого, не очень заинтересованного в чем-либо человека. Создавался он как эксперимент, хотелось проверить, много ли ниток намотается на это веретено. Выяснилось, что ниточек мало. Ниточки заняты другими интересами — более пестрыми, более разносторонними. А между тем этот сайт создавался не для рассеяния, а для собирания. Но именно собирания, синтеза на нем не происходило. Можно винить нити, можно веретено, можно сваливать все на время, эпоху распада. Сегодня, действительно, нет такого центра универсального стягивания душевных и интеллектуальных сил. Идет прокручивание изношенных колесиков старинных дряхлых часов. Часы продолжают тикать, стрелки кое-как движутся, но времени не показывают. Полное безвременье в смысле отсутствия реальных событий и значимого смысла. Никто не понимает, ни в каком мире мы живем, ни что такое мир, ни – кто такие мы, но все тщатся что-то придумать и за что-то спрятаться.

Серьезное прибавление зафиксировала последняя (вчерашняя) публикация на сайте – философское эссе Гочи Гвасалия «Голем последних времен», присланное мне старинным приятелем Исраэлем Шамиром.

Читать далее

Гоча Гвасалиа «Голем последних времён»

1268434_464006887046677_1486876919_o

(Пятая глава Рока Териона)

  1. Also will es die Art edler Seelen: sie wollen Nichts umsonsthaben, am wenigsten das Leben.

Wer vom Pöbel ist, der will umsonst leben;  wir Anderen aber, denen das Leben sich gab, — wir sinnen immer  darüber, was  wir am besten dagegen geben!

  1. Стало быть, стремится к этому образ душ благородных: они ничего не хотят иметьдаром, меньше всего жизнь.

Кто из толпы, тот алкает  даровой жизни; однако мы иные, кому жизнь дана, — мы непрестанно думаем над этим, чего лучшего мы могли бы  дать взамен её!

  1. Wir bluten Alle an geheimen Opfertischen, wir brennen und braten Alle  zu  Ehren  alter Götzenbilder.
  2. Все мы жертвуем кровью на потаённых алтарях, все мы пожираемся огнём и терзаемся для почитания древних идолов.

Friedrich Nietzsche Von alten und neuen Tafeln. Also sprach Zarathustra.                     Фридрих Ницше О ветхих и новых скрижалях. Так говорил Заратустра.

 

Из глубин подземелья извлёк я эти мысли. Мало будет, если эпиграфом этому сочинению будет предшествовать выражение – Extractum ex infernis (Извлечено из преисподней).  Преисподняя всего лишь часть подземелья. Это весьма важно знать. И в подземелии я нашёл иную Майю, более злохитрую, и ужаснулся. Адова Майя выше земной Майи, однако они взаимно вплетены чудным образом.  Я вынес то, от чего другие бы тронулись в уме. Я видел исконную червонную черноту Творения и выдержав её присутствие, внимал её гласу. Это пречистая чернота Бога, священная тьма Божья. Неважно знать её сокровенные имена. Неважно допытываться до её утаённых имён. Только знание этих имён не одаривает мудростью. Важна мысль, рождённая от её безмятежного созерцания и причащения к ней. Прочитавши нижеследующее, читатель ужаснётся, ибо доселе не было изречено среди смертных подобное слово. Это сочинение и есть свидетельство подземелья, пречистых рдеющих и златослепящих хлябей страдалицы Земли.  Прочитавши этот труд, человек не захочет сомкнуть глаза. А если сомкнёт, не захочет больше их открывать. Для слабых сердец нет несчастья. Искать небо в подземелии и подземелье посреди небесного свода есть печаль, в полной мере соответствующая лику Майи. Не о бесплотных тварей и их мерцающих мирах здесь пойдёт речь, а о человеке, сотворённом из праха.

Читать далее

Переписка с Сергеем Родыгиным о Метафизике

Как жить в эпоху Множественных Метафизик?

Аннотация к предполагаемой лекции Аркадия Ровнера

Начну с самого широкого определения понятия метафизики. Мы знаем метафизику Платона, Аристотеля, Спинозы и т.п., то есть философскую метафизику. Существует политическая метафизика, как это имело место в марксизме, национал-социализме и т.п.. Существует национальная или религиозная метафизика, как, например, китайская, буддистская, индуистская, мусульманская и прочие метафизики. Существуют метафизики, совмещающие в себе религиозные и политические (политический ислам), научные и политические (диалектический материализм), религиозные и научные (сайентология Рона Хаббарда) элементы. За бытовым повседневным общением людей стоит их молчаливое согласие относительно множества важнейших эстетических, нравственных и мировоззренческих принципов. Это тоже метафизика, имеющая глубочайшие исторические и психологические корни. Что делает эти системы взглядов метафизикой? Они всеобъемлющи, они обеспечивают человека принципами, понятиями, представлениями, ритуалами или ощущениями, связанными с ним самим и его средой обитания. Таким образом, метафизика в самой широкой трактовке этого понятия может выступать не только в дискурсивной, но и в ряде других форм, например, в научной, мифической, ритуальной или бытовой.

Читать далее…

Беседа, Замечания и Замечания на Замечания

Лекция-Беседа Алексея Романова «о Желаниях»

Скачать (правой кнопкой мыши, «сохранить как»)

Алексей Романов

Некоторые Замечания к Теме «Эрос и Логос»

(в жанре почти манифеста)

Господа, за время нашего вот уже трехлетнего знакомства в наших беседах отчетливо наметились два, скажем так, методологических модуса. Сначала о первом, простом и всем понятном.

Мы говорим о том, что можно изучать положительно или «технически», подобно схеме утюга или компьютера, и что нужно просто знать, чтобы не нести чепухи ни о буддизме «вообще», ни о христианстве «вообще», ни о чем бы то ни было «вообще». Если речь идет о традициях, то эти традиции надо изучать и знать как можно ближе к первоисточникам и людям, имеющим с ними дело. Это уже кому что ближе — суфизм, дианетика или эскимосские шаманы.

Второй модус — это линия логоса и эроса, то есть природы желаний и поступков или собственно философская технэ. И вот здесь парадоксальным образом мы говорим и думаем не о том, о чем мы говорим и думаем, но о том, как мы об этом говорим и как мы об этом думаем. По аналогии с живописью, имеющей дело не с копированием предмета, но с самим видением, или с поэзией, где наша речь теряет предметно-плоскую размерность и оказывается живой стихией, в которой и держится наша способность говорить, понимать и действовать.

Мы не можем думать и говорить о таких вещах, как справедливость, война или история «в лоб», как если бы это были внешние нам предметы.

Говоря об истории, культуре, религии, политике и проч. мы говорим прежде всего о какой-то связи действующих в нас сил и побуждений, то есть о смысле и сущности наших собственных стремлений, поступков и ожиданий, переключая таким образом наше вульгарное «лобовое» восприятие на соответствие естественному ходу вещей. Наши беседы и есть такое переключение, насколько нам это удается.

Говоря о логосе и эросе, мы говорим об эротической технэ, об эротическом диалоге. То есть мы проблематизируем нашу привычную инерцию думать, говорить и поступать вопросом: «действительно ли именно этого я хочу и в самом ли деле именно это мне надо?» Мы проблематизируем как собственную вовлеченность, так и то, чем именно мы задеты, во что именно вовлечены. Чтобы выйти из размерности наших намерений и ожиданий, нужен диалог. Ход диалога лишь отчасти зависит от собеседников. В диалоге аргументация сочетается с непредсказуемостью вывода. Эта непредсказуемость одновременно с замешательством от беспомощности привычных рассуждений разворачивает нас к непреднамеренному и настоящему ходу вещей. Мы можем это почувствовать, подчиняясь и следуя речевой природе-логосу.

Однако в диалоге каждый имеет дело со своим жизненно-драматическим содержанием, которое «запускается» в самодействие через парадоксы или сбои линейного отношения. Мы это видим у персонажей Достоевского и Толстого, в неизбежных противоречиях между следованием заранее намеченному решению и непредсказуемостью поступка. Продержаться в проговаривании открывшейся в диалоге собственной вовлеченности и значит оказаться в спонтанном действии логоса и эроса, в действии самих связывающих нас вещей.
Наконец о методике наших встреч. Я не чревовещатель и не оракул и сам в потоке собственных вопросов, поэтому мне нужны не столько слушатели, сколько собеседники, дабы испытать себя, испытывая других. То есть задавать вопросы и переспрашивать является непременным условием нашего эротического диалога. — Что это такое? — Зачем нам (мне) это надо? Откуда это известно? — вот обычные требования для внятного ответа у вменяемых собеседников.

Поскольку традиционно эрос и логос агональной природы, считаю обязательным полемизировать и не соглашаться хотя бы из задора авось что интересное и выскочит или кто другой подхватит. Существует изречение, что если бы Будда проповедывал крокодилам, то делал бы это на языке крокодилов. Когда кто-то задал Пятигорскому дурацкий вопрос: «А может ли крокодил стать Буддой?», Пятигорский с готовностью ответил, что ни крокодил, ни даже самый гениальный медведь Буддой стать не может — для этого надо родиться человеком. И тут же процитировал, как он выразился, «дивный тантрический трактат, принадлежавший тибетскому ученому ΧVII века КеДубЧе (Grub-che)»: «Да, мы говорим, что Будда сначала был аскетом, потом сидел под деревом боддхи, потом стал пробужденным… Но это все для простых людей. Мы же понимаем, что Будда всегда сидит под деревом боддхи, всегда становится пробужденным, потому что Будда — это всегда о нас самих, о природе наших желаний» (цитирую по памяти — А.Р.). Вот вам результат вполне дурацкого вопроса. Потому что буддизм не о ком-то и о чем-то, а о тебе самом.

И последнее (but not least) замечание: Не клишировать язык, избегать кретинских слов и идиотских выражений вроде «духовная практика», «эзотерическое знание», «энергии» равно как и псевдо-глубокомысленных «дискурс», «проект», «абсолют» и проч.

И еще, господа, давайте все-таки говорить и писать грамотно! Разве можно иметь дело с собственными желаниями-эросом и при этом не видеть не только хода своих рассуждений, но даже своих речи и языка?

За сим остаюсь всегда к вашим услугам А.Р.

Аркадий Ровнер

Замечания На Замечания Алексея Романова

(В жанре замечаний)

Прекрасные мысли и пожелания Алексея Романова, действительно прекрасные и своевременные, нуждаются в некоторых уточнениях.

Сам Алексей является платонистом и платоноведом, то есть одновременно следующим платоновской традиции и исследующим ее. Однако, как он правильно заметил, есть еще суфизм, дианетика или эскимосские шаманы. Есть Гурджиев, и есть Кастанеда, есть большие и маленькие традиции. Есть философия, проблематизирующая собственную вовлеченность и всякую иную мыслительную инерцию, есть кастанедовский Дон Хуан, поедающий пейот и магические грибы, и есть гурджиевская «работа», ломающая инерцию через самонаблюдение. Есть традиции живописи, поэзии и других ремесел, и есть традиция, зовущаяся наукой.

По мнению Алексея, человек может выбирать ту традицию, которая ему ближе («это уж кому что ближе»), то ли потому, что он унаследовал ее от своих предков, то ли потому, что почувствовал индивидуальное влечение, скажем, вдохновившись энтузиазмом другого человека. Как случайность, так и детерминированность такого предпочтения (не говоря уж о том, что предпочтение одной традиции означает небрежение по отношению ко всем другим) делают эту ситуацию (это предпочтение) ущербной. Не случайно все великие религиозные традиции были результатом постоянного стремления к новому и все более мощному синтезу, то есть, к преодолению этого «что кому ближе».

Мы говорим и действуем не в соответствии с тем, что существует само по себе, и не в соответствии с «действующими в нас (субъективными – Арк) силами и побуждениями», а в соответствии с таинственным сочетанием того и другого. То есть – в соответствии с реальностью, включающей внешний и внутренний миры. Жильбер Дюран называет эту реальность не субъектом и не объектом, а триектом.

Реальность имеет не только логическую (математическую), но и метафорическую, музыкальную, пластическую и пр. природы, и философия является одним из способов познания-конструирования реальности. Мы одновременно, в одном и том же акте, познаем и творим, «извлекаем» и конструируем мир, и делаем это в различных сферах: в философии, поэзии, музыке, изобразительном искусстве, архитектуре… и, наконец, в плоскости проживания наших индивидуальных судеб. Философия (платоновская, в частности) не является ни высшим, ни единственным подходом к познанию-творению реальности (триекта). Философия (так же как поэзия, архитектура, скульптура… и наша жизнь) – это игра, часто имеющая для человека серьезные последствия.

Потому нам подобает почтение к тайне не актуализованного (непознанного и несозданного), которое может и не актуализоваться, к которому нельзя подходить не только «в лоб», но и вообще посредством бешеного рацио. В любой высокой традиции есть остановка, пауза, молчание перед лицом тайны. Есть интуитивно соблюдаемые сдержанность, такт, пластика. Философия в своем азарте часто эту границу переходит.

Аркадий Ровнер