А. Ровнер «Глобальная культура третьего тысячелетия»

Глобальная культура третьего тысячелетия [1]

Этот текст представляет собой попытку рассмотрения моделей формирования социально-культурного пространства третьего тысячелетия. Естественно, такого рода модели обладают множеством уязвимых мест, и основное заключается в невозможности учитывания трансисторических факторов, то есть, не вытекающих из контекста самой истории, хотя радикально на нее влияющих. К этим факторам нужно прежде всего отнести мистические откровения и, как их результат, возбуждение, охватывающее отдельные группы или целые народы в определенные исторические моменты, которые в некоторых случаях приводят к формированию оригинальной парадигмы. Несмотря на большую вероятность ошибок в построении футурологической модели, сама задача прогнозирования и конструирования моделей будущего чрезвычайно важна и ответственна, особенно в периоды исторических переломов и юбилеев, которые отмечают внешне внушительные, но внутренне хрупкие традиционные системы.

Читать далее

А. Ровнер «Культура как рыболовный процесс»

Классическая культура формируется под влиянием высших по сравнению с ней импульсов. Эти сверхкультур­ные импульсы, проходя через всю толщу культуры, достигают самых отдаленных ее окраин – ее дна. По мере проникновения в толщи культуры сверхкультур­ные импульсы тяжелеют, неизбежно превращаясь в силу инерции. Эта инерция разрушается новыми волнами импульсов, проходящими тот же путь и испытывающими ту же судьбу неизбежного отяжеления и остывания.

Читать далее

Опять «мы» и «они»?

Сто с лишним лет тому назад один из образованнейших людей своего времени, поэт и вождь русского символизма Вячеслав Иванов, задавал вопросы «об отношении нашей европейской культуры к народной стихии, об отчуждении интеллигенции от народа, об обращении к народу за Богом или служении народу как некоему богу».

Сто с лишним лет тому назад все эти вопросы еще были актуальны, а предчувствие духовного праздника, наступления новой органической эпохи, согревало отчаянное сиротство последних российских интеллигентов. Сегодня уже нет «нашей» европейской культуры, нет интеллигенции, нет и народа, которому хотелось бы молиться, а вместо богоискательства у нас появился сомнительный «путь к себе».

До переворота 1917 года культурная Россия была ближе к Европе, чем к своим низам, к крестьянству и к пролетаризованному крестьянству – рабочим. Левые сумели раскочегарить и оседлать народную стихию. А потом свернуть этой стихии шею. В результате семидесяти лет программирования «нового» человека с патологическими понятиями и атрофированной волей Россию занесло в такую яму, что непонятно, сумеет ли она когда-нибудь из нее выбраться.

Что же касается Европы, то после двух мировых войн в результате инерции разложения и распада она стала… нет, еще не Америкой, которая, увлекая за собой всех, безумно несется к обрыву, но очень уж на нее похожей. Без коммунизма и партократии Европа опустошила себя почище, чем Россия.

Неприятие мира – вот, что я читаю в глазах большинства людей. Другое большинство, очевидно, как раз и является этим миром, которое первое большинство отрицает. Опять «мы» и «они»? Или мы и есть они? Каждый не принимает каждого – и жадно, мучительно ищет союза, слияния, гармонии и любви со всем миром!

Неожиданно для себя мы очутились в мире, где любая идеология, любое учение, любое знание, любая вера становятся ложью прежде, чем они возникают. Можно ли соединить эту ложь с острой жаждой обретения гармонии и смысла? И тем настоятельней встает перед нами вопрос, что каждый должен сделать здесь и сейчас?