Переписка с Сергеем Родыгиным о Метафизике

Как жить в эпоху Множественных Метафизик?

Аннотация к предполагаемой лекции Аркадия Ровнера

Начну с самого широкого определения понятия метафизики. Мы знаем метафизику Платона, Аристотеля, Спинозы и т.п., то есть философскую метафизику. Существует политическая метафизика, как это имело место в марксизме, национал-социализме и т.п.. Существует национальная или религиозная метафизика, как, например, китайская, буддистская, индуистская, мусульманская и прочие метафизики. Существуют метафизики, совмещающие в себе религиозные и политические (политический ислам), научные и политические (диалектический материализм), религиозные и научные (сайентология Рона Хаббарда) элементы. За бытовым повседневным общением людей стоит их молчаливое согласие относительно множества важнейших эстетических, нравственных и мировоззренческих принципов. Это тоже метафизика, имеющая глубочайшие исторические и психологические корни. Что делает эти системы взглядов метафизикой? Они всеобъемлющи, они обеспечивают человека принципами, понятиями, представлениями, ритуалами или ощущениями, связанными с ним самим и его средой обитания. Таким образом, метафизика в самой широкой трактовке этого понятия может выступать не только в дискурсивной, но и в ряде других форм, например, в научной, мифической, ритуальной или бытовой.

Читать далее…

Птица

Представим себе птицу – больную, распластанную на земле, неспособную взлететь. Это Европа.

У нее два крыла – Россия и Америка. Америка зовет ее вперед в авантюрное будущее. Россия тянет ее назад в бессмысленное прошлое.

Но птица уже не может взлететь. Помимо прочего, ее уже пожирают бесчисленные въевшиеся в ее плоть насекомые, сползшиеся к ее полутрупу из разных земных окраин.

Помимо Европы, России и Америки, в отдалении от них поднимается колос Китая.

Остальное – окраины: ямы, болота, шакалы, привидения и моровые язвы.

Встает вопрос: будет ли еще в Европе что-нибудь великое? И вообще: будет ли у нее 22 век?

Георгий Адамович пишет о поэте Василиске Гнедове, который в «озорные» годы футуристов выходил на сцену, долго стоял, насупившись, а потом взмахивал рукой сверху вниз и произносил громовым голосом: «Всё!!!»

Всё???!!!

Дорога мне птица-Европа. Много было у нее в прошлом, но ничего не осталось. Да и от самой этой птицы осталось только чудесное оперенье и безвольная плоть – предмет вожделения хищников и паразитов. Но меня влечет к ней другое – ее отлетающая душа.

Я спрашиваю, только ли дикость рождает свободу? Или возможна мужественная зрелость и свобода в уверенном действии?