Анастасия Гостева “Третья культура” как метод самоутраты

Есть три формы культуры: мирская культура, или простое накопление информации, религиозная культура, смысл которой заключается в исполнении определённых установлений, и культура избранных — саморазвитие.

Худжвири, суфийский Мастер

Существуют поступки, которые нужно совершить для того, чтобы потом, иногда много позже, понять — зачем. Дать им совершиться посредством тебя. Попустить. Существуют книги, которым нужно позволить быть прочитанными в первый раз не умом, пропускающим содержание через шлюзы и фильтры интеллектуальных перцепторов, автоматически отсеивающих неидентифицируемое и странное (или страшное, как всё Иное), а всем телом, на уровне состояний. И если это происходит, если случается где-то в недрах тебя алхимическая реакция синтеза, попавшего и имевшегося, то позже, как эхо подземных толчков, приходят понимание и рефлексия, идеи облекаются вербальной плотью, но уже совершенно иного качества (или — точнее — Иного?).

Читать далее

Интервью с Аркадием Ровнером

Недавно вышла Ваша книга «Гурджиев и Успенский». Какое влияние оказали на Вас идеи этих двух людей?

Я должник этих двух людей, ко­торые дали мне очень много, и эта книга ‒ некий заплаченный долг, ра­зумеется, не весь долг, я должен им намного больше. Мне было года 23, когда на каком-то философском семинаре, где я выступал, ко мне по­дошел человек, заинтересовавшийся моим выступлением, и представился моим учеником. Через два дня я уви­дел, что, на самом деле, я его ученик, что он знает намного больше меня, хотя младше меня на год. Благодаря этому человеку я вошел в систему идей и практики четвертого пути. С тех пор и здесь, и за рубежом я свя­зан с людьми, являющимися после­дователями Гурджиева или Успенско­го, или их обоих. Но сейчас я не пос­ледователь Гурджиева или Успенского, хотя эти люди оказали на меня сильное влияние. Я самостоятельный человек, самостоятельный в делах, связанных в этом мире, делах, связанных с писательством и с людьми.

Читать далее

Степан Ананьев «Тайное откровение: новая концепция пространства и времени»

Сейчас все это будет изложено ‒ ясно, недвусмысленно и кон­центрированно, и читатель ‒ в зависимости от того, как он поймет эту концепцию ‒ сам сделает вывод, ‒ почему концепция названа «тайной», а также «откровением», и почему ей дано такое «до конца откровенное» и смелое посвящение («Посвящение» отсутствует ‒ А.Р.) … Прежде чем сказать… новое, надо освободить «кафедру» от старого, надо также показать настоящее место, значение и смысл этого старого. Последней задаче и были посвящены предыдущие страницы. (Эти страницы утрачены, как и окончание текста ‒ А.Р.)

Читать далее

Алексей Парщиков «Эйфель нового Вавилона»

Профессорская биоутопия Аркадия Ровнера

Я бы отнес Аркадия Ровнера к восточноевропейским авторам, таким, как Бруно Шульц или Ян Шванкмайер, Милорад Павич, Тадеуш Кантор, я перечисляю почти наугад и тут же запинаюсь, потому что эта группа блестящих имен не столько обширна, сколько малоизвестна русской аудитории.

Читать далее

Николай Боков «На правах птицы»

Аркадий Ровнер регулярно пересекает Атлантику на пути из Москвы в Нью-Йорк и обратно. Впервые он совершил сей перелет эмигрантом в 1974 году. Накануне мы долго разговаривали в столице незыблемой (так казалось) советской империи. Это дурное место для жизни, сказал Аркадий. Нужно искать другое. Его слова мне запомнились, и я не особенно упирался, когда власти подтолкнули к выходу и меня. Ровнер тем временем начал в Америке издание журнала «Гнозис», приехал в Париж, а в 1981-м принимал меня в гости в огромном закопченном доме на границе с Гарлемом. Затем наши пути разошлись. Когда я вернулся с Афона в 1988 году, мне дали в руки московскую газету. В ней было фото Ровнера с благородным серебром в шевелюре и интервью с ним, где я прочитал о моем собственном бродяжничестве по святым местам. На вопрос журналиста о самочувствии писатель ответил: «Теперь мы дома». На той же странице была репродукция с изображением Иисуса Христа. Ну и ну! Три месяца тому назад в Афинах, на борту крейсера «Комсомолец Украины» злой, как собака, лейтенант кгб отнимал у капитана евангелие, которое я тому подарил. А в московской газетке – Христос.

Читать далее

Игорь Шевелев «Сенека на диване»

Аркадий Ровнер ищет хранителей тайной мудрости

Более полусотни рассказов Аркадия Ровнера собраны ав­тором из четырех сборников, выходивших на протяжении 30 лет в Америке, Франции и России. Ровнер донес до читателя сухой остаток своих странствий, впечатлений и мыслей о том, что бы все это значило.

Читать далее

Валентин Куклев — Вино духа

(Русский календарь или нечистый дух)

Мф 12,43-45: “Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит [его] незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом”.

Читать далее

ШАНКАРА. Шесть строф об АТМАНЕ (Атма-шатакам)

Стихотв. перевод с англ. и санскр. Ал-дра Борисова

Классический текст и агиографический контекст

О Шанкаре, Первоучителе адвайты-веданты в её полном, развёрнутом виде, надо говорить много или (почти) ничего. По разным причинам ограничусь последним. Жил он на  рубеже 8-9 вв., родившись долгожданным ребенком в брахманской семье, на самом юге Индии (ещё южнее горы Шивы, Аруначалы, где тысячу лет спустя жил другой святой адвайтист — Рамана Махарши) .

Читать далее

Алексей Бердников

Старая-дача_-проблемы_2011-Кратово

Алексей и Светлана Бердниковы

 

Алексей Бердников – российский литератор, с 90-х годов прошлого века живущий в канадском Ванкувере. Автор многочисленных романов в стихах и венков сонетов, публикуемых отдельными изданиями с 1999 г. — поэт, переводчик, романист, эссеист, лингвист, историк, исследователь литератур – европейских, русской, американской — все ли я перечислил? Неиссякаемый фонтан творчества, вызывающий удивление, восхищение и снова восхищение и удивление. Фантастический, фантасмагорический феномен современной культуры, превративший «ванкуверское сидение» в «пир во время чумы», в свободное поэтическое переживание широчайшего спектра американской, европейской, российской культур, литератур, идей – в свой, щедро открытый современникам, праздник жизни.

А.Р.

Читать далее