About sergio

Reader and commentator.

Воспоминания о всплесках

Затянувшийся камнепад,

или

Цветы поэзии в объятиях навоза

В своей недавней презентации Юра Проскуряков представил историю одного поэтического всплеска[1], участником которого ему довелось быть. Забегая вперед, отмечу, что каждый поэт рождается всплеском, а некоторые поэты сами порождают всплеск. Пушкин был порожден всплеском – рядом с ним сверкали другие поэты: старшего поколения, современники и друзья. Влияние Пушкина было глубоким и долговременным, но непосредственных последователей, не считая слабых подражателей, у его поэзии не было. То же можно сказать о поэтическом явлении, представленном Проскуряковым: непосредственного продолжения у названного явления не было, что же касается долговременного влияния, оно, на мой взгляд, возможно.

[1] 1976-1981 годов.

Читать далее…

Беседа с Аркадием Ровнером и Аланом Франсисом «Жертва и обновление»

animated-large-banner-correct size

Внимание, время начала лекции перенесено на 18:30.

Платон считал, что неосознанная жизнь не стоит того, чтобы ее жить. Нужно не только наблюдать жизнь, но подвергать испытанию и подчинять ее себе.
Иисус утверждал, что он принес не мир, но меч. Мы должны освободиться от духовного материализма сегодняшнего мира. Для решения этой задачи нам нужен меч ума – внимание, выплавленное жизненным опытом. Огонь и вода, молот и наковальня должны укрепить нашу решимость, нашу волю и наши цели. И это не самая трудная задача. Одновременно наши сердца и тела должны быть открыты высшим влияниям, высшим вибрациям, стремясь не впускать двойственность в нашу жизнь. На этом кресте нашей жизни мы должны готовить себя к полному преображению, обновлению не только ума и тела, но и духа.

Алан Франсис

В эпоху агрессивной множественности религий, учений и идеологий встает вопрос о мнимой самодостаточности и очевидности любого учения, а значит – о жертве любым готовым учением или религией и, в первую очередь, – суггестивными ритуалами, усыпляющими и нивелирующими самостоятельность человека.
В этой ситуации истинная трансформация человека связана не столько с групповой активностью, сколько с индивидуальной инициативой: с поиском качественных источников питания души, с поиском глубинной субъективности, независимо от того, как она называется, с мужеством жить, не зная ответов на самые главные вопросы.
Но кто готов на такую жертву и для такой инициативы?

Аркадий Ровнер

Узнать время и место встречи…

Read in English

 

Переиздание сборника стихотворений Аркадия Ровнера «Этажи Гадеса»

cover-beige
Вышло новое издание первого сборника стихотворений Аркадия Ровнера «Этажи Гадеса», включающего в себя стихотворения, написанные период с 1970 по 1992 в Нью-Йорке, Париже, Москве. Художник Леонид Тишков. Послесловие Валентин Куклев. Первое издание – Москва, 1992 г.

Книга вышла в издательстве «Виртуальная галерея». Мягкий переплет.

Приобрести книгу можно двумя способами:

1. В магазине Дельфис: в интернете http://www.delphis.ru/shop или в Москве по адресу: ул. Покровка, д. 3/7, стр. 1, офис 25, тел. 8 495 623-37-55.

2. Связавшись с Антоном Ровнером по почте antonrovner@mail.ru или по телефону +7 910 494 1418.

Пробуждение камней

Фильм запечатлел некоторые моменты личного и непосредственного общения с Аркадием Ровнером. Рассуждения во многом перекликаются с темой множественности метафизик, которую Ровнер обозначил в своей одноименной лекции. Среди затрагиваемых тем — внутренняя тревога, работа воображения и «преодоление множественности». «Моя основная мысль, пишет Аркадий Ровнер, связана с различением двух видов наставничества. Первый состоит в том, чтобы впечатывать в последователей непререкаемые истины и несгибаемые структуры. Второй — в том, чтобы давать им плавкий материал и одновременно метод (текне) для работы над решением общей задачи. Примерами первого вида могут служить Гурджиев и поздний Владимир Степанов, примерами второго — стали для меня Степан Ананьев (мой первый наставник), ранний Владимир Степанов (до 73 года) и Алексей Романов. Последние, в терминах Алексея Романова, поглощены трансформацией эроса в логос, творчеством форм, игрой, которая важнее жизни. Соответственно, каждый из видов наставничества привлекает своих последователей, и те, кто ищет готовые истины, находит их на каждом перекрестке, а те, кто ищет задачу, часто не находят ее ни в себе, ни в своих обстоятельствах. Но такой поиск — это единственное условие «пробуждения камней».

Лекция о настоящей литературе

Юрий Проскуряков

Во вторник 10 февраля в семь часов пройдет литературный вечер, где поэт, писатель, журналист, редактор, издатель, фотограф Юрий Проскуряков прочтет лекцию о советской подпольной литературе 70-х, 80-х годов прошлого века. Будет вестись дискурс о метареализме и концептуализме, новых рамках литературы.

Сайт Юрия: http://kassandrion.narod.ru

Лекция бесплатная, за исключением стоимости пребывания в антикафе Фрилабс (100 р/час). Москва, Большая Садовая 10, напротив дома Булгакова (метро Маяковская). http://usadbafreelabs.ru/

Первая публично заявившая себя литературной группа после запрета в 30-х

Вниманию читателей блога предлагаются два сочинения, документирующие многообразие творческих опытов «неофициальных» поэтов и прозаиков позднего советского периода (1960-1980 гг.) и полифонию их точек зрения. К сожалению, многие из имен и событий задокументированные в представленных работах оказались сегодня незаслуженно забыты.

Юрий Проскуряков «Несколько слов о трагическом социализме и его поэтах»[1]

Когда я возвращаюсь мыслями к своей литературной юности, то неизменно восстанавливается трудно передаваемое на словах чувство особого, трагического по своей природе переживания, которое, возможно, и служило источником энергии, формировавшим даже не эстетическое намерение, а особое эстетическое чутье у ряда авторов

Рафаэль Левчин «Метареалисты и другие»

Итак, параллельно с погружением в мир Кастанеды, пересекающийся с мирами «Центра циклона», «Похождений вынужденного мессии» и т.п., падавшими, в свою очередь, на почву, взрыхленную Судзуки (кажется, «Железная флейта» была раньше всех), происходило все большее отождествление себя с миром андеграунда. В данном контексте это означает — альтернатива официозу, что опять-таки понималось более чем широко.

[1] Текст является письмом Юрия Проскурякова к Рафаэлю Левчину

Письмо Евгения Андрюшина

Дорогой Аркадий!

Большое спасибо за письмо. Моим обленившимся за последний год мозгам оно дало хорошую встряску, заставило меня хоть на немного подняться над бытовой рутиной моей повседневной жизни и задуматься над вопросами, которые Вы так настойчиво и упорно ставите перед своей аудиторией.

Читать далее…

Третья литература

Читатели эссе «Цветок шлюмбергеры» справедливо заметили, что понятие «третей литературы» оказалось в нем не раскрытым и необоснованным. Действительно, тектонические сдвиги последних десятилетий засыпали конъюнктурной галькой редчайшие сокровища недавнего прошлого, и сегодня пробиться к нему стало нелегко. Это случилось по той же причине, по которой из российской поэзии прошлого столетия, и, я думаю, не только поэзии, исчезли десятки и сотни редчайших имен. Попыткой исправить это грустное положение и стала публикуемая ниже статья о третьей литературе, написанная мной и Викторией Андреевой в 1987 г. Сокращенный вариант этой статьи под авторством Виктории Андреевой появился в нью-йоркской периодике в середине 1970-ых гг.

Читать далее…

Аркадий Ровнер

Цветок шлюмбергеры

Начну с того, что, покидая родительский дом, я взял с собой в новую жизнь две толстые книги: «Капитал» Маркса и второй том двухтомника поэта Александра Блока. Шел 1958 год, и мне было восемнадцать лет. Пять лет назад умер Сталин, и страной правили вурдалаки из его недавней свиты.

Читать далее…

Новый рассказ Аркадия Ровнера «Город живых отцов»

1

 Я получил письмо от далекого родственника из города Б.

В письме говорилось о том, что, дескать, отца моего видели в городе. Однако отец мой давно умер. Он умер десять лет тому назад, и его никак не могли видеть в городе Б.

И все же… Я знаю, что они не стали бы попусту мне писать. Кроме того, у меня самого имелись воспоминания о его появлениях после смерти. Он сидел у меня на кухне пил чай и курил – пепельница была полна окурков. Это было после его смерти и, причем, не один раз. Это случалось почти каждый вечер. Да, так случалось не раз, и я не удивлялся, принимая его появления как должное. Я рад был ему и никогда не спрашивал, откуда он приходит и куда уходит. А потом он перестал приходить.

И вдруг несколько месяцев тому назад в канун Нового года я столкнулся с ним в подземном переходе. Там было много причудливых персонажей в карнавальных костюмах, и все ужасно спешили. Надо было пробираться сквозь толпу. И вот мы столкнулись, но людской поток пронес нас друг мимо друга. Невозможно было остановиться. Мы не успели сказать один другому ни слова. Конечно, я растерялся.

Он выглядел отстраненным, отсутствующим, отдавшимся потоку. Глаза полузакрытые, и лицо осунувшееся, небритое. Мешки под глазами. Одет во что-то темное, клетчатый шарф под подбородком. Мы налетели друг на друга и оттолкнулись по инерции, чтобы пройти. Сзади напирали, и я не мог остановиться. Так мы и разошлись.

Что я успел почувствовать в то мгновенье? Практически, ничего. Только через минуту я понял, что случилось, и переместился во встречный поток для того, чтобы вернуться и догнать. Меня опять захватило и понесло. Его нигде не было видно. Это произошло в декабре прошлого года.

Читать далее…