Я живу мучительно светло…

С Аркадием Ровнером беседует Борис Никитин

                                                                                         Я живу мучительно светло, Мне легко и странно тяжело

А. Ровнер

Аркадий Борисович Ровнер ‒ москвич, поэт, прозаик, философ, редактор русско-американского литературно-философского журнала «Гнозис». 20 лет прожил в эмиграции. Кроме редакторской деятельности, преподавал в американских университетах. Темы лекций: «Религии мира», «Современный мистицизм», «Наследие консервативной мысли» и др.

В эмиграции занимал независимую творческую позицию.

Аркадий Ровнер – типичный «шестидесятник». Учился на философском факультете МГУ, в 1963 году вместе с Марком Масарским, Нелей Поповой и Толей Скопом был исключен по очередному гэбэшному политическому делу, но в 1965-м ему все-таки удалось получить диплом. Потом начались годы творчества, самопознания, обязательное «инакомыслие» и, наконец, эмиграция 30 декабря 1973 года. Уже в конце 70-х ему удалось создать в Нью-Йорке вместе со своей женой писательницей Викторией Андреевой издательство (и журнал) «Гнозис». Десятки талантливых авторов (и не только ныне здравствующих) получили независимую трибуну. Достаточно сказать, что в самых первых номерах Аркадий Ровнер опубликовал главы тогда запрещенной в СССР «Розы мира» Даниила Андреева. Кроме журнала, в 1981-1982 годах Аркадий Ровнер выпустил два тома антологии, включившей произведения 100 авторов – поэтов, прозаиков, художников 70-80-х годов, русских и американцев. Антология была на двух языках – английском и русском. Надо ли говорить, что большинство авторов этой антологии в СССР не печатались и их имена в советской печати не упоминались.

Мы сидим с Аркадием в буфете Дома российской прессы, что на Пушкинской, пьем пиво и кофе и беседуем накануне его отъезда в Америку. Я задаю первый вопрос Аркадию (самый модный):

‒ Скажите прямо, Аркадий, у вас русский, еврейский или американский менталитет?

‒ А хрен его знает! – отвечает он.

‒ Как вам удалось сохранить в «совке» до эмиграции и, главное, потом в Америке в системе более идеологизированной, на мой русский взгляд, чем даже бывший СССР, ‒  у вас такое одухотворенное нераздавленное лицо…

‒ Как это ни странно прозвучит, но по мне не проехала ни советская, ни американская идеология. Я никогда не состоял ни в какой партии. Мне удалось избежать армии, психушки, тюрьмы, лагеря. Я живу в слове.

‒ А почему вы, Аркадий, решили жить в слове? Потому что оно было вначале? Или потому что оно русское, родное для вас?

‒ И поэтому тоже. А главное потому, что для того, чтобы что-то понять или быть понятым, у нас нет другого инструмента. Даже музыка, которая, безусловно первооснова слов, способна только намекнуть, а не объяснить нам самих себя и окружающий нас космос.

‒ Я внимательно прочитал ваш роман «Калалацы», впервые изданный в Париже еще в 1980 году. Эпиграф романа странен: «Без працы не бенды калалацы» из И.Я. Корейши, мистика и юродивого, имя которого трудно найти в советских энциклопедических словарях. Тем не менее эпиграф точно соответствует содержанию романа и жанру, которым он был написан. Как бы вы сами определили жанр своего романа?

‒ Это алхимический трактат о фиктивном браке неба и земли – хромого философа и привокзальной проститутки.

‒ В вашем романе я встретил героев, уже отчасти знакомых мне по произведениям авторов журнала «Юность» 60-х годов (ранний Гладилин, Аксенов и др.). Это, как правило, духовные писки и моего поколения московской молодежи 60-70-х годов. Это, как их тогда называли, «стиляги», волосатики, джазмены, позже хиппи, это быт студентов и наркоманов, это психушки, лагеря, ссылки, это инакомыслие, поиски высшего смысла жизни до шизофрении, до самоубийства, это распад, пьянство, бунт, преступление или в лучшем случае добровольная эмиграция…

‒ Да, я описывал в своем романе философов и юродивых, хиппов и наркоманов, уходящих от партийно-советского маразма, разрушающего живые человеческие души, в пограничные области сознания, в эксперимент, в психоделию.

‒ Именно поэтому ваши герои, чтобы подальше уйти от системы, получше отгородиться от нее, запойно пьют, глотают таблетки, колются наркотой, хиппуют, живут не только вне системы, но и вне «ячеек государства» — семей, где придется ночуют…Это мир отверженных, точнее сказать – самоотверженных молодых людей. Это теперь уже знаменитое поколение дворников, сторожей, кочегаров, это наше послевоенное поколение вдруг прозревших детей – точнее, трудно прозревающих… Это поколение, которое даст много поэтов, писателей, мистификаторов и магов.

‒ Да, это мое поколение и ваше тоже.

‒ В романе нет политической направленности, но и в художественном плане она безусловно присутствует. В словесной мозаике, рисующей убогий быт молодых героев в Москве, в дебильных разборках, в их фантазиях и «улетах» и состоит жива жизнь советских шестидесятых… Но вернемся, Аркадий, с творческого неба на грешную землю. Прожив 20 лет в Америке, вы не стали расистом?

‒  Я расист в том смысле, что не отрицаю существования рас.

‒ Коммунистам-большевикам за 73 года удалось люмпенизировать нашу страну, Россию. А как обстоит дело в США?

‒ Белый люмпен и там преобладает. Но по-настоящему Америке сейчас угрожает цветной люмпен.

‒ И в России, к сожалению, тоже выходцы восточных, южных окраин державы ведут себя более агрессивно, нагло… Вы считаете Россию более духовной страной, чем Америка?

‒ Несомненно. С этим ни один умный американец не станет спорить. Более ругательного слова, чем «поэт», в Америке нет. Чтобы представить, как там живется поэтам и писателям, вам даже не нужно туда ездить.

‒ Но и наша русская провинция никогда не жаловала творческих людей. Лишь жалела иногда.

‒ Человеку вообще свойственно страдать от места. Чтобы избегать этого, творческому человеку надо, видимо, чаще путешествовать.

‒ Аркадий, чем больше я читал вашу прозу, стихи, статьи, тем яснее становилось для меня то, что вы человек, полностью принадлежащий русской культуре. Можно сказать так, что все ваше творчество – это постоянное духовное возвращение на родину…

‒ Можно сказать и так: я никогда не покидал Россию.

‒ В одном из своих стихов вы сказали: «Страна, раскинувшая над собой небо высокой ясности, не может легко забыть свое назначение». Это о России?

‒ Конечно, в первую очередь это о России.

‒ Аркадий, вы один из тех честных художников, которые открыто предупреждают россиян об опасности агрессивного западного, торгово-идеологического социума. Вы пишите, что «создана новая ловушка для душ» ‒ некая всемирная кока-кола и опасно сегодня недооценивать глобальный характер этой угрозы». Вы советуете: «Может быть, и России следует поискать ответы на животрепещущие вопросы не в Штатах или Швеции, а в золотых эпохах своей собственной истории, когда хозяином империи был не «джентльмен от бизнеса», а образованный класс с понятием о чести и долге и с традиционной системой ценностей. Я говорю сейчас о русском дворянстве, которого, к сожалению, больше нет, но думаю о подвижниках, которых создаст и будет создавать далеко еще не уничтоженная Россия. Вы надеетесь: «Когда будет восстановлена иерархия ценностей и главенствовать будут сердце и голова, а не нога или кулак, тогда выпрямится и производство, и сельское хозяйство, и кошмар сегодняшних, казалось бы, неразрешимых противоречий постепенно отступит. Это возвращение Нормы неизбежно, но сколько понадобится времени и какой будет цена восстановления ‒ во многом зависит от наших усилий». Вы даете правильную оценку происходящему: «А пока в стране царят морока и летаргия духа. Искусство, литература искажены в силовых полях враждующих или тотально довлеющих идеологий. Это крен космический, метафизический, и противостояние ему требует искушенности и опыта. Деформированы души и умы целых поколений, обесценены понятия и чувства, это болезнь, и болезнь продолжается и усугубляется, потому что сохраняется ее причина ‒ идеологическая морока».

На мой взгляд, точнейший диагноз! А не угрожают ли вам, Аркадий, за такую вашу патриотическую, проросийскую позицию американские или израильские сионисты вроде тех, что есть и у нас в Москве ‒ злобно лающих на интеллигенцию со страниц газет «День», «Пульс Тушина» и т.п., подзаборных, как говорит писатель Виктор Астафьев, листков?

‒ Я с ними не соприкасаюсь. А читателю остается только соглашаться или не соглашаться с моими убеждениями.

‒ Аркадий, ваш рассказ «У Таньки», напечатанный в «Литновостях», ‒ очень реалистичный русский рассказ. Но вы отдали дань и авангарду. Это закономерность?

‒ Конечно. Я уже говорил: декаданс ‒ это поэзия заката. Авангард ‒ это обвал, облом. Не случайно в нем такая мощная энергетика. Мы ‒ дети обвала, который стал для нас нормой, хотя не прошло и века. Так, наверное, жизнь в долинах Гадеса постепенно становилась привычной для его обитателей. Здесь, в катакомбах, и возник авангард. Авангард ‒ это когда скапливается усталость от освоенного и привычного. Однако скопилась усталость и от авангарда. И потому сегодня авангард ‒ это шаг в сторону традиции.

‒ Аркадий, есть ли кто-нибудь, делающий лучше то, что делаете вы?

‒ Нет. Но и одиноким я себя не чувствую. Литература вообще-то не профессия. Для настоящего писателя ‒ это единственный способ жить. Как литератор я знаю, что литература только тогда духовно актуальна, когда она происходит из того же источника, откуда черпали Будда и Л. Аронзон, Лао Цзе и Даниил Андреев или Лев Толстой. Возможно, последняя цель литературы ‒ способствовать пробуждению ее творца, а заодно и возможного сотворца ‒ читателя. Жизнь коротка, а глаза наши покрыты плотной пеленой заблуждений. Но если даже все в мире обман, я предлагаю быть обманутым двумя побуждениями: стремлением к истине и состраданием к человеку.

«Литературные новости», ноябрь, 1993 г.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s