Интервью Виктора Ерофеева

Наши гости – писатель, создатель Института культуры состояний Аркадий Ровнер, сотрудник журнала «Наука и религия» Сергей Москалев и игумен отец Тимофей Подобедов. Кстати говоря, отец Тимофей крестил мою маленькую дочку где-то почти год назад.

Тема нашей передачи – «Мистика». Сегодня мы поговорим с вами о том, какое значение в жизни может играть мистика и имеет ли она серьезное значение в нашей жизни, чем сегодняшний век отличается от других веков по состоянию нашего знакомства, по состоянию нашей любви к мистике и должен ли христианин интересоваться мистическими вопросами. Вот почему отец Тимофей тоже с нами вместе в студии.

Читать далее

интервью «Где твой дом, «путник на мосту»?»

                                                                                             

…Человек ровесник миру
В то же время с ним рожден
Ходит с палкой по Памиру
Удручен и поражен.
Где же, где же? он бормочет                                                                                        Где найду я сон и дом
или дождь меня замочит
Кем я создан? кем ведом?..

Александр Введенский

 

Аркадий Борисович, что стало началом вашей личной внутренней биографии, что помогло Вам обрести ваш первый сверхсмысл?

Когда мне было шестнадцать, в фойе Тбилисской публичной библиотеки ко мне подошел человек, как оказалось философ, поэт, музыкант Степан Ананьев, который был моим первым наставником. Еще через шесть лет, в начале 60-х, у меня произошла вторая значимая встреча – с Владимиром Степановым (сейчас он живет в Голландии). Его имя хорошо знакомо всем, кто интересуется истоками живого российского мистицизма, он создатель проекта «Корабль дураков» – плавучей платформы, которая бороздит воды и бросает якорь в разных странах, чтобы будоражить статичное.

Читать далее

Анастасия Гостева “Третья культура” как метод самоутраты

Есть три формы культуры: мирская культура, или простое накопление информации, религиозная культура, смысл которой заключается в исполнении определённых установлений, и культура избранных — саморазвитие.

Худжвири, суфийский Мастер

Существуют поступки, которые нужно совершить для того, чтобы потом, иногда много позже, понять — зачем. Дать им совершиться посредством тебя. Попустить. Существуют книги, которым нужно позволить быть прочитанными в первый раз не умом, пропускающим содержание через шлюзы и фильтры интеллектуальных перцепторов, автоматически отсеивающих неидентифицируемое и странное (или страшное, как всё Иное), а всем телом, на уровне состояний. И если это происходит, если случается где-то в недрах тебя алхимическая реакция синтеза, попавшего и имевшегося, то позже, как эхо подземных толчков, приходят понимание и рефлексия, идеи облекаются вербальной плотью, но уже совершенно иного качества (или — точнее — Иного?).

Читать далее

О двухтомнике Аркадия Ровнера

Аркадий Ровнер. Будда и Дегтярев: Избранная проза. Том 1; Ход королем: Избранная проза. Том 2.

Проза двухтомника обнимает собой период с конца 60-х по середи­ну 90-х. Андерграундный литератор и неутомимый духовный иска­тель Аркадий Ровнер эмигрировал в Америку в 1973 году, надеясь за пределами коммунистической империи обрести более адекватную среду, в которой могли бы быть реализованы его творческие и ду­ховные стремления.

Разочарование в забугорном истэблишменте ‒ как эмигрантском так и эндемическом ‒ пришло очень быстро. К чести Ровнера, он не стал в позицию «диссидента в квадрате», рассылающего проклятия по адресу более гибких земляков и редактируемых ими изданий, обделяющих его печатной площадью, а стал выстраивать собствен­ные структуры. Результат этой деятельности ‒ русско-американский альманах «Гнозис», ряд книг и публикаций, преподавательская и просветительская в лучшем смысле этого слова деятельность, рас­тущая степень влияния (не только и, может быть, не столько литера­турного). Наконец ‒ собственно проза.

Читать далее

Аркадий Ровнер «Гнозис древний и современный»

Английское слово «knowledge» и русское слово «знание» разделяют с греческим словом «gnosis» созвучные корневые согласные – «kn», «зн», «gn», однако в первые века христианской эры греческое слово «гнозис» обрело самостоятельную судьбу и второе дыхание. Произошло это в обстановке эллинистического смешения культур в мире, наэлектризованном мощными энергиями нового христианского учения. Вчера ещё римский мир привычно управлялся имперскими законами и имперской администрацией, и вдруг произошло чудо: разнеслась весть о Боге, сошедшем на землю, распятом и воскресшем, и невероятность этой вести усугублялась невероятными темпами обращения людей в новую веру. Произошёл сдвиг сознания − на глазах всего нескольких поколений греко-римская религия стала древней историей. Одновременно появилось ощущение близости тонкого мира, и люди начали различать контуры вневременных реалий.

Читать далее

«Третья культура» Аркадия Ровнера

Книга «Третья культура» представляет собой сборник разнообразных текстов, созданных автором в России, Америке, Азии, Европе. Статьи идут одна за од­ной не в хронологическом порядке и вовсе не организуются в соответствии с местом их появления на свет. Я думаю, Ровнера мало волнует объективная ис­тина и логически продуманные и просчитанные движения в направлении к этой истине, он добивается другого эффекта. Ему важно то, «что в буддизме называется дхармой», «это некоторая глубинная суть и квинтэссенция учения». Вся ценность в мгновенном целостном видении, и не важно ощутит его читатель после прочтения отдельной статьи или целой книги.

Читать далее

Георгий Нефедьев «Событие и судьба»

(по поводу книги А. Ровнера “Третья культура”)

Факт появления новой книги — совсем не повод для оптимизма. Ибо, как правило, такой “выход в свет” — именно факт, тогда как каждая книга должна быть событием. Таким событием книга может стать лишь будучи суммой определенной духовной работы, гласом, зовущем к пре­ображению мира и человека. Подавляющее же большинство печатной продукции и в этом смысле никуда не зовет. В этом ряду изданная петербургским издательским домом “Медуза” книга Аркадия Ровнера “Третья культура” — счастливое исключение.

Читать далее

Интервью с Аркадием Ровнером

Недавно вышла Ваша книга «Гурджиев и Успенский». Какое влияние оказали на Вас идеи этих двух людей?

Я должник этих двух людей, ко­торые дали мне очень много, и эта книга ‒ некий заплаченный долг, ра­зумеется, не весь долг, я должен им намного больше. Мне было года 23, когда на каком-то философском семинаре, где я выступал, ко мне по­дошел человек, заинтересовавшийся моим выступлением, и представился моим учеником. Через два дня я уви­дел, что, на самом деле, я его ученик, что он знает намного больше меня, хотя младше меня на год. Благодаря этому человеку я вошел в систему идей и практики четвертого пути. С тех пор и здесь, и за рубежом я свя­зан с людьми, являющимися после­дователями Гурджиева или Успенско­го, или их обоих. Но сейчас я не пос­ледователь Гурджиева или Успенского, хотя эти люди оказали на меня сильное влияние. Я самостоятельный человек, самостоятельный в делах, связанных в этом мире, делах, связанных с писательством и с людьми.

Читать далее

Степан Ананьев «Тайное откровение: новая концепция пространства и времени»

Сейчас все это будет изложено ‒ ясно, недвусмысленно и кон­центрированно, и читатель ‒ в зависимости от того, как он поймет эту концепцию ‒ сам сделает вывод, ‒ почему концепция названа «тайной», а также «откровением», и почему ей дано такое «до конца откровенное» и смелое посвящение («Посвящение» отсутствует ‒ А.Р.) … Прежде чем сказать… новое, надо освободить «кафедру» от старого, надо также показать настоящее место, значение и смысл этого старого. Последней задаче и были посвящены предыдущие страницы. (Эти страницы утрачены, как и окончание текста ‒ А.Р.)

Читать далее

«Преодоление»

Интервью с Михаилом Умновым

В движениях Аркадия Ровнера, в посадке головы дышит вольная заморская разметка – что-то стремительное и чуть растерянное, как на вокзале; его слова подобраны родовыми горошинами – выдается лекторский навык (преподаватель богословия в нью-йоркском университете); смысловые бусы поражают и, видимо, чуть пугают зал, но вскоре вовлекают в живую беседу – каждый ищет словесный эквивалент тому, о чем, может быть, всегда догадывался, тому, что всегда жило с ним, хоть и чаще всего незримо, вполголоса, в пазушном пространстве, в то время как все другое занимал бездарный лозунг или мертвый истукан. “Что такое истинное искусство? Истинная литература? Истина? Русский путь этой традиции…”

Читать далее