Город живых отцов — новая книга Аркадия Ровнера

book-cover

В издательстве «Традиция» вышла новая книга Аркадия Ровнера «Город живых отцов». Это шестая книга рассказов Аркадия Борисовича. Она состоит преимущественно из самых поздних рассказов, написанных в 2010-х годах. В них персонажи размышляют над вечными проблемами бытия, загадками основы мироздания, человека и его судьбы, претерпевают драматические и часто трагические испытания, связанные с их духовным поиском и метафизическим вопрошанием.

Широкий спектр проблематики, затронутый в этих рассказах, непосредственно перекликается с личным метафизическим поиском, предпринятым писателем на практике в своей жизни, а также тесно соприкасается с духовными задачами, решением которых занимались его современники – писатели, мистики и духовные мастера эпохи конца ХХ и начала XXI века.

Стоимость книги 500 рублей. Книгу с доставкой можно заказать на странице https://arkadyrovner-book.tilda.ws/

1 thought on “Город живых отцов — новая книга Аркадия Ровнера

  1. ОДНА ОСОБЕННОСТЬ последних рассказов Аркадия Ровнера

    Начну не с особенностей, а с общего взгляда на прозу Аркадия Борисовича 2013-2019-х годов, многое из которой  публиковалась сначала здесь на Сайте и вот составило теперь основную часть этой «шестой книги рассказов». В книгу вошли также три замечательные вещи 1990-2000-х гг.: программно-концептуальный 
    рассказ «Профессор» (1994), эстетико-автобиографическое эссе «Проза отступлений» (2002) и одна из глав книги «Вспоминая себя» (2010) под названием «Человеческая окраина». Все остальные 27 рассказов появлялись из-под пера Аркадия с 2013 г. довольно регулярно, но особенно урожайным был 2016 год, когда был написан, например, маленький шедевр «Маленький господин» и др. Конечно, творчество писателя, каким бы гениальным он ни был, не состоит из одних шедевров. Сборник объединяет довольно разные рассказы в сюжетно-тематическом и идейно-художественном плане, но все они пронизаны духом  философско-экзистенциального поиска и устремленностью к метафизической,  запредельной реальности, что отличает и все творчество Аркадия Ровнера в целом.

    Все рассказы можно условно разделить на две части. Одна более абстрактная и полемическая, представляющая собой драму идей, разыгранную разными персонажами, которые собственно и олицетворяют эти идеи. Другая часть более жизненная и даже житейская, когда на первый план выходят, однако, какие-то необычные события или незаурядные  личности, всегда поражавшие воображение автора, как, например, в другом маленьком шедевре «Фотограф» (2017). Впрочем, между этими двумя полюсами, созерцательного размышления-рассуждения и решительного, дерзкого действия (героев), всегда двигалось многообразное творчество и личное жизнетворчество Аркадия Ровнера. 

    Теперь же я хотел бы отметить одну особенность, чтобы не сказать странность,  финала нескольких, точнее, семи  его рассказов, которые кончаются смертью или самоубийством главного героя. С одной стороны, в этом нет ничего особенного, тема смерти говорит только об экзистенциальной серьезности повествования. Проза Ровнера никогда не обещала голливудский хэппи-енд, особенно в последние годы, она была поиском ответов на вечные вопросы, «как жить и как умирать». С другой стороны, смерть или гибель героя не то же самое, что  самоубийство. Почему же самоубийство?..

    Смертью или самоубийством главного героя кончаются, прежде всего, три рассказа 2014 г.
    В финале «Города живых отцов» лирическому герою (от лица которого ведется повествование) его собеседник на корабле Анатолий предлагает выбрать «жизнь, смерть или третье», после чего он, назвавший самого себя «третьим», хватает героя и прыгает с ним за борт. Правда, такой финал оставляет надежду оптимистическому читателю, что Третье — это все-таки не смерть. А для скептического читателя ясно, что это и не жизнь. Что же это за Третье по ту сторону жизни и смерти (?) — остается такой метафизический вопрос…

    «Сад традиций, или Новый симпозион» кончается тем, что духовный учитель внушает своему ученику Адаму  необходимость принести себя в жертву, чтобы «сбросить с себя сон, в который погружен этот мир». Учитывая, что мать Адама зовут Евой, а его (обнаженного) задушит в лодке гигантская Змея, здесь возможен символический намек на искупление первородного греха совлечением с себя ветхого Адама. Однако, внешне это похоже на самоубийство. Было ли оно символическим для «полусонного Адама», вопрос тоже остается…

    «Человек в трубе» кончается, очевидно, самоубийством Александра, уплывшего в ночное море… и рассуждавшего накануне, «что смерть — это просто исчезновение сознания и всего остального… Этот мир…никуда не ведет. Смерть тоже никуда не ведет, и отчаяние, в котором мы постоянно пребываем, бесполезно».

    В финале «Оракула» (2015) Эрнест улетает вечером на самодельной ракете, которая взрывается разноцветным фейерверком высоко в небе «перед немногими случайными зрителями многомиллионного города, томившимися от больной совести и бессильных мыслей». Дочитав этот рассказ (напомнивший мне феерические рассказы Александра Грина), я подумал, сколько же надо ненависти к «испуганному городу», к окнам которого «прильнули расплющенные физиономии разбуженных обывателей», к «этому погруженному в ночь миру безнадежности и страха», чтобы вот так заявить ему открытый и безумный  протест ценой своей жизни…

    В «Свисте иволги» (2016), в котором непросто заметить, где кончается явь и начинается сон или посмертье, Пол кончает с собой выстрелом в грудь. Возможно, это происходит не в жизни наяву, а может и не во сне, а после его смерти, но так или иначе сюжетный финал налицо.

    В «Разломе» (2016) «скандальный писатель» Герман Малышев (ироничное  альтер-эго Автора?) не успевает дочитать до конца свою лекцию о Великом Разломе, отделившем «элиту от заурядностей, будущее от прошлого», как вдруг начинается разлом-землятресение, в котором и погибает мыслитель, но только он один.
    Похожий апокалиптический финал ждет (не)смелого читателя и в «Невозмутимом профессоре Кроули» (2016). Лекция «радостного фаталиста» о скором неизбежном мировом потопе и заканчивается этим предсказанным Потопом в качестве последнего и уже неопровержимого аргумента. Правда, в «Разломе» гибель гл. героя не самоубийство, а в «Кроули» (имя, отсылающее к демоническому англ. магу?) даже не говорится буквально о смерти, если не считать начала конца всего человечества. Но апокалиптическая тема уже  выходит за рамки затронутой зд. темы смерти и самоубийства.

    Парадигмальным для этой роковой темы выступает, наконец, рассказ 2017 г. «Островок леса между застройками», по поводу которого я уже писал (слишком) большие комментарии на Сайте (13 ноя.-15 дек. 2017). Текст начинается  с симптоматичного взгляда на мир: «Времена и в самом деле были препoганнейшие». А заканчивается он списком десяти «неразрешимых», жизненно-смертельных вопросов Германа (любимое имя протагониста, как и в прозе Германа Гессе), в которых «запутался» герой, о чем и сообщалось в предсмертной записке самоубийцы. Были ли эти вопросы неразрешимыми до смерти?.. Не думаю,.. но если жить одними думами, одной головой, а не любящим сердцем, то можно додуматься до чего угодно (плюс кризис среднего возраста и роковое стечение обстоятельств).

    «А собственно, к чему клонит мой старый читатель и критик, говоря о некоторых странностях моих рассказов?»  — мог бы спросить уважаемый Автор. Тут раздается звук (моего) падающего тела. «Критик-то хороший, а нервишки слабые». А в самом деле, о чем же говорит настойчивая тема смерти и самоубийства в последних рассказах Аркадия Ровнера?
    — Об экзистенциальной зрелости художественно-философской мысли, обнимающей самые пограничные вопросы;
    — о сократовско-платоновской традиции понимания «философствовать — значит учиться умирать»;
    — о метафизическом понимании высшей реальности, выходящей за пределы наивной оппозиции жизни и смерти;
    — об этом выходе за пределы, о трансценденции и трансформации, требующей известного самопожертвования и «самоубийства» личного я-эго с его ограниченным умом-сознанием;
    — о специфическом сознании «избранника судьбы», сопровождающем высокое стремление к освобождению и пробуждению, но становящимся иной раз трудно-преодолимым препятствием так наз. духовного эго;
    — о Смерти как последнем враге на пути к высшему Знанию (после страха, соблазна силы и ясности понимания, о которых говорил кастанедовский Дон Хуан), о враге, которого нельзя победить, а можно лишь заставить отступать, а потому требующего от воина-мага, человека знания, уже не дерзости и борьбы, а мудрого приятия и великого Смирения.

    Здесь мы, возможно, подходим к последнему пункту, перед которым остановился и, надеюсь, преодолел-таки Аркадий. Ведь на протяжении всего (жизне)творчества ему был свойствен высокий полет дерзновенной мысли. Однако самая высокая мысль и дерзание однажды должны отступить перед простым приятием и тихим смирением, перед естественным порядком вещей и любящей природой человека, перед бессмертной Жизнью как богом. Да, «есть вечные ценности», которые даже выше этой, «моей» человеческой жизни.

    Сегодня, когда у нашего дорогого Аркадия, увы, уже нет возможности ответить мне прямо и поставить на место незадачливого «критика», закончу свои читательские наблюдения его собственными словами из совсем другого по характеру финала «Похитительницы браузеров» (2016):

    «Боги не только отнимают у нас браузеры, они также дарят нам нашу жизнь и юность, и друзей, и возлюбленных. А иногда дарят нам невероятные встречи и восторг единения душ, который хотя и ненадолго делает нас такими же небожителями, как они сами. Эта мысль примирила меня с богами и с хрупкой жизнью на такой непонятной и все-таки прекрасной земле».

    С благодарностью Автору и издателям книги
    АзБука БесСмертия

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s