НАВИГАЦИЯ ДУШ Этюд

В древности в морском судоходстве и авиации существовала почетная и мужественная профессия штурмана. Штурман осуществлял навигацию, то есть в любой момент путешествия определял местонахождение судна и направление его движения.

Затем штурмана заменил надежный прибор, называемый навигатором. Сегодня он есть в каждом автомобиле, а если его нет, его функцию выполнит сотовый телефон, должным образом настроенный.

Мы ехали из Валванерского монастыря в Мадрид. Навигатор уверенно вёл нас узкой дорогой через горы. Зато у водителя Андрея не было никакой уверенности. Дорога шла зигзагами с множеством крутых поворотов, и встречная машина на порядочной скорости могла возникнуть за любым поворотом. И действительно за час езды три-четыре такие машины юрко вынырнули из-за горного склона и благополучно разминулись с нашей. Мы ехали на 80 километрах в час и встречные машины — примерно на такой же скорости. Если бы они столкнулись или даже слегка зацепили одна другую, нас бы когда-нибудь отыскали на дне ущелья. И потому Андрей перед каждым поворотом отчаянно сигналил. Поворотов было великое множество, однако лишь на одном из сотни поворотов голос навигатора спокойно сообщал, что впереди нас ждёт поворот налево или направо. Очевидно, остальные повороты навигатор за повороты не считал.

А между тем мы круто ползли на вершину нашей горы. Панорама вокруг становилась все более внушительной: со всех сторон нас окружали пологие горы с величественными отрогами и лысыми вершинами без следов человеческого присутствия. Дорога давно уже была без каких-либо ограждений со стороны обрыва, юркая и покрытая асфальтом с множеством свежих заплат. Видимо, местные власти за дорогой следили. Ещё несколько витков, и мы выехали на пологую вершину, покрытую кустами и деревьями.

Мы вышли из машины, чтобы размять скрюченные от долгого сидения конечности и чтобы оглядеть горную страну, в которой мы оказались. Ярко светило солнце и дул свежий ветер. На одном из соседних отрогов внизу мы разглядели красную крышу какого-то строения. Оттуда раздавались гулкие голоса: пастух разговаривал с козами. Он им что-то кричал на козьем языке, и они ему хором отвечали. Этот разговор доносился до нас из другого времени или вообще не из времени. Мы оторопело слушали его, оглядывая вершины.

Все горы непохожи на другие, и эти также были со своим неповторимым характером. В отличие от мало приветливых Кавказских гор и Гималаев, других я на своем веку не видел, эти были широкими и похожими на застывшие стада огромных каменных коров в ярком солнечном свете. Казалось, этот мир гор нигде не заканчивается, и нам предстоит остаться в нем навсегда, потому что выбраться из него нам никогда не удастся.

В машине нас было четверо плюс трехлетний Артем: мы с Таней и Андрей с Мариной. Артем был их трехлетним чадом, умело управлявшим своими родителями. День он начинал пронзительным криком, напоминая родителям, кто в семье главный. В течение дня он закреплял свои позиции. Андрей и Марина стремились не нанести хрупкой психике ребенка травму и потому выполняли все его причуды.

Мы провели две недели в маленьком курортном городке на побережье Бискайского залива и теперь возвращались в Мадрид, чтобы оттуда улететь в Москву. Всем нам хотелось выпить кофе. Кроме того, мы хотели поскорей выбраться из горной страны и очутиться на трассе, где можно двигаться со скоростью 120 километров в час и не бояться встречных автомобилей.

Наши желания сбылись минут через сорок. Мы покинули страну гор и вошли в общий поток автомобилей. Мы мчались, обгоняя соседние машины и больше не слышали ни горного ветра, ни голоса пастуха, переговаривающегося с козами. Наш навигатор говорил с нам женским голосом с нервными интонациями, указывая где нам повернуть, где съехать, где развернуться на кольце, а где ехать прямо, и мы беспрекословно слушали нашу Даму Дорог, выполняя все ее указания. Она была личным оракулом нашей машины, знающей все изгибы и повороты пути и управляющей нами откуда-то сверху, снизу, сбоку, а также руководящей тысячами машин, несущимися каждая со своей индивидуальной скоростью, судьбой и маршрутом.

Я думал об этом чуде, а также о тонкой навигации душ, которую не каждый из нас осознаёт, потому что не может настроить на неё свой Индивидуальный Навигатор. До Мадрида оставалось 250, а потом 150 километров, и вот мы, наконец, в пригородах большого европейского города и уже блуждаем по его жарким улицам, под водительством Нашей Дамы отыскивая свою, где в арендованной заранее квартире нас ждал отдых, душ и ароматный кофе.

Я чуть ли не вдвое старше всех остальных и живу в своём мире, который никто не хочет и не может со мной делить. Всем моим спутникам очень многое нужно и очень многого хочется. Мне нужно меньше. Утром и днём у меня хороший аппетит, но перед сном я мало ем и ничего не пью. У моих спутников аппетит просыпается вечером и ночью. В 11:30 p.m. они отправляются по барам, а я остаюсь дома. Они пьют пиво и едят тапасы с анчоусами и маслинами. Иногда я остаюсь с трехлетним Артемом, который с головой погружается в свои мультики, и я ему не нужен.

Иногда я думаю о Навигаторе Душ, который дан каждому, однако не каждому открыт. Личный Навигатор нужен только в том случае, если человек движется из точки А в точку Б и дальше. В этом случае его следует включить и настроить, но не каждый это умеет и не каждый этого хочет. Его можно включить, но его можно и отключить. Кроме того, в отношениях с Личным Навигатором существует момент неопределенности, и это многих смущает.

Я узнал о нем в 18 лет, когда ушёл из родительского дома и взял на себя навигацию своей жизнью. С тех пор прошло много лет, и я больше не обманываю себя и не считаю себя управляющим собой. Управляющий и управляемый отыскали компромисс, и навигация последних участков пути происходит незаметно и безболезненно.

Я помню время, когда моя навигация вела меня круто вверх и требовала от меня предельного напряжения и самоотдачи. Потом пришло время, когда испытывались мои терпение и упорство, и это длилось долгие годы. И вот наступил новый этап, когда нужно отказаться от навигации и усилий, от собственных схем и конструкций. Отказаться в пользу Штурмана, который всегда рядом, но часто не воспринимается как реальность.

Все эти этапы теперь позади. Я дома в Москве и дописываю этот текст в залитой солнцем гостиной, сидя с айпедом на диване. Из колонок льётся музыка Вивальди. Штурман улыбается — мы готовимся к Переходу. Штурман показывает мне карту маршрута, на которой сплошная линия обрывается. Это понятно — карта знает лишь ограниченный отрезок пути. Она ограничена как любая карта. В наших отношениях со Штурманом есть элемент игры и загадки, и с этим я не спорю. Штурман спокоен, и я спокоен, потому что готов к любому повороту.

Что откроется мне за поворотом? Я хотел бы оказаться в горной стране, в которой недавно побывал, среди пологих вершин и причудливых горных отрогов. И чтобы дул ветер и раздавался голос пастуха, разговаривающегося с козами. Но много ли стоят мои желания и надежды?

19.07.19

5 thoughts on “НАВИГАЦИЯ ДУШ Этюд

  1. Дорогой Аркадий,
    похоже, я тоже готов к любому повороту на жизненном пути, а с этого печального для меня года — и к крутому обрыву. Наши последние «желания и надежды», может, и не много значат в конце пути, но это все, что у нас осталось, не считая длинного шлейфа кармы наших поступков. Ведантисты и буддисты говорят, что именно этот сухой остаток сформирует наше грядущее воплощение на земле. А там бог его знает, мы же не помним своих прошлых воплощений, как Будда или какая-нибудь индийская девочка, нашедшая свою прежнюю семью в новом рождении. Да ведь дело даже не в будущих и прошлых жизнях — а вот в этой. Казалось бы, какие еще к черту надежды и желания, а они есть, они остались не исполнены, не изжиты…
    Если мы просто пассажиры, тогда, оставив свои прекрасные схемы и усилия, можно уже расслабиться перед обрывом. А если мы и есть Штурман,.. тогда тем более.

  2. Дорогой Саша, спасибо за отклик на зарисовку. Ещё одно наблюдение: многие прибрежные скалы в окрестностях Сантандера являются изваяниями художника, хотя, по общему мнению, их изваял океан — приливы и отливы. Значит таким художником является океан. Однако они не могли быть созданы слепой силой. Значит «природа» зрячая и с чувством прекрасного. Создающая в небе причуды облаков, создавшая земные пейзажи и формы фауны и флоры, эта сила одухотворена и разумна. Больше того, она обладает высшим разумом и творческим гением. Но почему она не хочет открыться всем, а проявляет себя лишь в некоторых? Не знаю, но на счёт прибрежных скал в Кантабрии я перестал сомневаться.

    • Да,.. тут надобно отвечать уже стихами, хотя бы чужими. Перечитал тютчевское «Не то, что мните вы, природа». Очень близко вашему «прибрежному» наблюдению (!) как по настроению, так и по обоим ходам поэтической мысли: о высшей разумности и творческом гении зрячей Природы и о печальной закрытости многих из нас (ее творений) перед ее величественной красотой и одухотворенной силой.

      Я бы не сказал, что «она не хочет открыться всем, а проявляет себя лишь в некоторых».
      Мы все, такие разные, и есть самые разно-образные проявления матушки Природы (Пракрити, Шакти). Многие из нас могут быть глухи и слепы к разлитой повсюду красоте мироздания, но в каждом из нас бьется сердце и дышит грудь — и это более чем очевидное свидетельство животворной силы Природы внутри нас, это настоящее чудо! И даже самый последний идиот не хочет признавать себя дураком, а значит он ценит ту разумность, какой он наделен от рождения.

      Я бы сказал, что высшая Сила-шакти проявляется очень по разному, и в утонченном поэте, и в грубом гладиаторе. Но для нее, очевидно, богатырь не менее дорог, чем художник. И когда Спартак нашел свою Варинию, его сердце тоже трепетало от восхищения перед ее красотой, как у Петрарки.пред Лаурой. У Природы Творящей, у Бога-художника гораздо более широкие взгляды на красоту своих тварей, чем у нас, для которых хороши только орлы и кони, а крысы и насекомые безобразны, да и многие люди плохи и презренны. Нет, в природе всякая тварь так или иначе являет славу божью, правда не всякий из людей воспевает его славу, как Тютчев и Державин (в поэме «Бог»). Самовлюбленный Нарцисс приписывает свою красоту и таланты исключительно самому себе, ученый-натуралист — эволюционирующей природе, поэт — творческой Природе, мистик — божественной Природе. А «Бог или Природа» (Спиноза), очевидно, любит их всех и забавляется дураками и слабаками не меньше, чем героями и мудрецами.

  3. Существа неясной природы, именующие себя человеками, проплывают в бесконечном космическом одиночестве — пустом пространстве без границ и очертаний, странным образом иногда оказываясь будто на одном корабле.
    На корабле естественно и по родному обнаруживается сила гравитации, просыпается память и уверенное понимание кто я, что я здесь делаю, кто все эти другие и даже «как я здесь оказался». В эти моменты стирается память неясной природы пустого бесконечного одиночества.
    Корабль мотает по океану и никто не может понять есть ли капитан в рубке, потому что кажется что корабль брошен командой — команду никто не видит, и каждый обнаруживающий себя на палубе или в каюте мнит себя пассажиром в круизе без цели и направления.

  4. Первична красота, а видящий вторичен
    Он отраженный свет единого Творца
    Срисует множество обличий
    Но не найдёт лица.

    Ведь путь луча не ведает возврата
    И отразившись луч уходит в тьму
    И не вернуть и возвращать не надо
    Его к Нему.

    Так наши жизни — быстрые фотоны
    Исчезнут в бесконечности ночной
    А утром солнце вновь осветит склоны
    И в том покой.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s