Переписка с Алексеем Романовым

Некоторое время назад я предложил моему доброму приятелю из Латвии философу-платонику (и не только) Алексею Романову отозваться на мой текст «Напоминание», опубликованный не так давно на этом веб-сайте. Вот что из этого получилось.     

 

1.01.19 Рига

Аркадий Борисович, совершенно случайно наткнулся на цитату из Тейяра де Шардена о бедствиях «современного человечества».

Вот не угодно ли: «Человек как личность никогда столь остро и отчетливо не осознавал свое одиночество в мире, как в тот момент, когда вынырнул из глубин подсознания… Обретя наконец свое «я», он почувствовал себя жалким, потерянным… Разрастающаяся тень бесконечного Космоса вносит смятение в душу современного человека… Его непостижимость, «непроницаемость» усиливает нравственный дискомфорт. Мы буквально спеленуты по рукам и ногам, мы тщетно пытаемся с помощью опыта пробить брешь, приблизиться к сути феномена, вырваться за его пределы… Ощущение запертости, удушья усугубляется страхом, что нас постоянно хотят поглотить, уничтожить изнутри… Самое ужасное открытие для современного человека, осмелившегося оценить нынешние научные достижения, — осознание того, что бесчисленные щупальца учения о детерминизме и наследственности проникли в глубь того, что каждый из нас привык фамильярно называть душой. Другому (нечеловеческому, бесчеловечному началу) недостаточно быть непроницаемым и безграничным внешним миром: сквозь поры проникает оно в сокровенные уголки нашего существа, чтобы нас вытеснить, выбросить… Выбраться на свет божий, чтобы почувствовать себя во власти неумолимой ночи, — не в этом ли глубинный ужас нашего бытия?».

Что бы Вы могли ему ответить? Он кажется ни на какого героя-трагика не рассчитывает. В самом деле, ведь и по-Вашему выходит, что Героя может вызвать к жизни и подвигам не иное что как единственно трагический Рок. О чем же тут заботиться-то? Какое тут может быть творчество? Это с одной стороны.

А вот и с другой: если трагический конфликт есть основа человеческой культуры, то он же стало быть и в основании каждого человека в отдельности. При чем же тут «человечество»? Тогда это уже Ваш собственный конфликт, согласитесь, личный. А «культура», «люди», «человечество», «традиции» и «учения» не более как мировоззренческие конструкты и идеологический вздор. Симулякры, по Делезу. Или проекции, тени на стене пещеры, по Платону. И ежели я размахиваюсь рассуждать не меньше как о «человечестве»-«культуре», то я себя-то самого как раз тут и пропускаю, отождествляя свое мышление-восприятие с этими псевдо-объектами, принимая их за что-то самостоятельное, а не за объекты моего же мыслительного движения, только неузнанного, пропущенного. Это уже где-то и по Гурджиеву.

Из чего выходит, Аркадий Борисович, что рассуждения Ваши располагаются в модусе проективно-объектной динамики и не отделяют себя от референта («культура», «человечество», «идеал» и проч.), что вполне характерно для позитивизма, в нашем случае поэтико-эстетического или даже профетического. Это конечно далеко от философии в моем понимании, где главное условие философского (или «обратного») мышления — восприятие любого объекта как мышления об этом объекте, что позволяет это [«мое»] мышление-об-объекте наблюдать, с этим объектом не отождествляясь.

Что же получается в противном случае, позвольте мне показать на примере Вашей следующей реплики. Вы утверждаете:« О мире и о своём я я знаю из непосредственного опыта, хотя и социально обусловленного [sic!]. Последнее значит, что я имею дело не с миром и своим я, а с концепциями или символическими репрезентациями того и другого». То есть никакого такого «непосредственного опыта» попросту нет. И Ваше возвращение к вопросу и сам вопрос уже изначально есть действие этой самой деформации псевдо-объектами. Вот Вы еще раз обращаетесь к этой же линейности в конце письма: «Я упрямо возвращаюсь к началу своего рассуждения и спрашиваю: что есть мир и мое я и зачем они? И: как мой социо-культурное стекло деформирует или, наоборот, фаселитирует мое зрение (мышление)?» и опять пропускаете, не наблюдаете свое собственное мышление и потому неизбежно упираетесь в тавтологию: я и мой мир есть результат социо-культурной обусловленности. Между тем откуда Вам известно об этом социо-культурном стекле? Разве Ваше вопрошание о нем не есть ли в таком случае тоже действие и результат этой же самой обусловленности? Как Вы сами красноречиво признаете: «Получается, что я пытаюсь понять мир и своё я, но при этом хочу освободить своё понимание от социально-культурного его обусловливания и искажения». Вот мы и попались.

Конечно, в философии (разве что уж в очень бумажной и профессорской до неприличия) так ставить вопрос нельзя — «мир», «я», «человечество»… — это все, простите, идеологические и мировоззренческие пошлости, а никакая не онтология. Онтология не придумывается и не изобретается кем-то, онтология есть результат Вашей личной и ничьей другой проблематики и только на постоянном возобновлении и углублении моей собственной озадаченности эта онтология и держится, и при этом в ней может вовсе и не быть никаких там «я», «мир» и т. п., как у Платона, например, или у «буддистов». Потому-то Хайдеггер и вводит свои экзистенциалы (страх, забота, сподручность и проч.), чтобы добраться до своего личного дазайна. Насколько и как он в этом преуспел — другой вопрос.

Естественно, никакое движение мысли в линейном направлении невозможно, любое рассуждение упирается в тавтологию, из чего и следует Ваше признание: «И тогда я начинаю более или менее талантливо играть с этой двойственностью, как вы это делаете в заключительной части своего Предисловия. Там, как и в вашем последнем письме, игра не ведёт ни к какому результату, а, как ей положено, завершается вопросом, обеспечивающим возможность ее бесконечного продления». Однако относительно заключительного предложения позволю себе оговорку. Если игра завершается вопросом, то она тем самым проблематизируется моим собственным непониманием. Что же это за игра такая, ежели мне самому она непонятна? Проблематизацией «игра» не продлевается, а прерывается, останавливается и позволяет наблюдать себя как объект моего мышления. Моя задача не терять непонимания и следовать в своей проблематизации за порождающей ее глубиной, и это глубина моя собственная. А чья же еще?

 

7.01.19 Москва

Дорогой Алексей.

Мне импонирует ваша позиция неприятия «широких» проективно-объектных концептов вроде «человечество», «мир» и т.п. и стремление к своему личному вопрошанию и собственной проблематизации. Однако, вопрошая и проблематизируя, я опять-таки никуда не могу уйти от концептуализации, и любое «узкое» понятие (как, например, «мое», «страх», «озабоченность», «лишенность» и т.п.), тоже есть концепт и условность. Мой язык и моя речь (даже внутренняя) есть разменная монета живых или живших до меня людей. Любое понятие, как денежная бумажка, принадлежит многим: культуре, традиции, прошлому, настоящему, людям, человечеству и т.п., а куда нам с вами деться без языка? Без (или вне) языка мы с вами спускаемся в царство подсознательного или поднимаемся в область сакрального. Гурджиев как раз отождествлял эти две области также как в традициях индуистов сон без сновидений признаётся слепым (!) пребыванием в высших сферах бытия. Я не знаю, так ли это или нет, но я вижу тщательно охраняемую кем-то или чем-то границу, замыкающую в области языковых концептов меня и моих братьев по общим устремлениям. Также я наблюдаю в себе и в моих собратьях попытки эту границу преодолеть бесхитростным героическим натиском или же хитростью. Результатом этих хитростей и геройств иногда оказывается выпадание героя в недосягаемую для меня область (безумие героя, его смерть, иногда под соусом «вознесения на Небо» и т.п.) или же успешное появление нового учения или концепта. Возможно вы знакомы с утверждением Жака Лакана о существовании трёх сфер внутреннего опыта. Он обозначает их как реальное (оно недостижимо и потому непознаваемо), символическое (замкнутая текучая сфера нашего мышления, в котором любой символ, знак или понятие указывают на другой символ, etc., никогда не выводя нас к недостижимой реальности) и воображаемое (область того, что Платон называет тенями на стене пещеры).

Трагична участь тех, кто из области символического хочет, по Лакану, прорваться в область реального. Мы пользуемся для этого инструментами (концертами), гарантирующими нам, что мы в эту область «вещи в себе» никогда не попадём. Тем не менее экстраполяции продолжаются, а герои продолжают самосжигаться или ломать себе шеи. Ваш рецепт наблюдать за своим мышлением, воспринимать любой объект как мысль об этом объекте, не терять непонимания и «следовать в своей проблематизации за порождающей ее глубиной», полагая, что «это глубина моя собственная», этот искушённый рецепт вряд ли поможет нашему больному. Лучше пусть он ломает себе шею и прыгает с мечом на Дракона. Чем больше страсти, тем, по крайней мере, кино интереснее.

Однако, если говорить серьезно, мы с вами, кажется, стоим перед стеной, преодолеть которую пока что не в состоянии. Называется ли это стояние агностицизмом или как-то иначе?

С неизменной солидарностью и симпатией,

ваш,

тоже А.Р.

 

8.01.19 Москва

Еще раз здравствуйте, Алексей.

В последнем письме я дошёл до критической точки, и дальнейшее движение мысли оказалось затруднительным.

Путь, по которому я двигался, можно определить как субъектное, или декартовское направление. Начиная с Декарта, а возможно и раньше, объект вдруг пропал, и философы начали мучительно искать точку опоры, будучи не силах двигаться дальше. До поры до времени мысль опиралась на ненадежную очевидность субъекта, пока он также не пропал, а потом пропал и смысл философского высказывания, грозя гибелью самой философии.

Что такое философское высказывание? Это языковая конструкция, несущее определенный узнаваемый читателем смысл. «Cogito ergo sum» — в век Декарта и позже это высказывание было понимаемо и казалось несущим в себе ясный смысл. Но сегодня каждое из слов, его образующих, вызывает вопрос, на который совсем невозможно ответить. Другое философское высказывание, принадлежащее Витгенштейну, «Мир есть совокупность фактов, а не вещей,» сегодня также уже не кажется самоочевидным, хотя в своё время претендовало на последовательность и оригинальность. Можно привести великое множество высказываний, каждое из которых в своё время несло некоторый смысл или сообщение о реальности. Одному высказыванию противопоставлялось другое, высказывания раскрывались, развивались или опровергались. И вдруг этот процесс неожиданно завершился. Все высказывания о реальности оказались равноценными, то есть утратили свою надежность и ценность. Все религии и философии уравнялись в правах. Наше знание стало банальным или сомнительным, ненадежным. Наше творчество, по словам композитора Валентина Сильвествова, стало напоминать гальванизацию трупа. Что же случилось с нами, с реальностью или с нашим мышлением и творчеством?

Здесь я хочу предложить гипотезу, уходящую своими корнями в глубокую древность и объясняющую случившееся. Для ее изложения мне придется сделать несколько мета-высказываний, надежность которых каждый имеет право оценить самостоятельно. Вот эта гипотеза.

В результате длинной истории подъемов, спусков и трансформаций, человеческая культура вступила в свою финальную фазу. Я спрашиваю, как случилось, что на протяжении тысячелетий люди довольствовались абсолютно случайными арбитрарными суждениями о реальности, начиная с «открытий» Фалеса и Гекраклита о воде и огне, и кончая сообщением Фридриха Ницше о смерти бога и рождении сверхчеловека и описанием особого вида человеческого бытия – Dasein-а Мартином Хайдеггером?

«Нетость» бога, субъекта и реальности в нашей современной мысли может говорить о конце цикла или конце эпохи, выражающейся в «нетости всего». Наше состояние является знамением времени, и, хотя это не вселяет веселья, но дает нам надежду на некоторое понимание.

Здесь не может быть отговорок и компромиссов. Процесс глобализации невозможно остановить, а он неизбежно ведет к уходу западной цивилизации и всеобщему откату на многие века. Конвульсии и судороги мировой политики также не поддаются никакому контролю и лечению. Конец Рима кажется сегодня и покажется завтра идиллией на фоне разворачивающихся перед нами событий.

Если глубоко и бескомпромиссно пережить это состояние «исчезновения реальности», можно будет предощутить в нашем времени мерцание новой реальности, нового пространства и времени, новых богов и нового человека. Но сначала нужно испить до дна горечь «краха высказывания», «конца искусства», «заката Европы», «конца истории», «ухода человека». Ведь многие до сих пор не видят и не чувствуют тотальности этой «нетости» и продолжают искренне и самозабвенно множить свои высказывания и плодить свои произведения, не осознавая трагикомической бессмысленности этих действий, не сознавая, что они плодят симулякры и работают на массовую культуру.

Завершается махаюга и рождается новый цикл. Приветствуйте же его по рекомендации Валерия Брюсова «радостным гимном»!

Неизменно ваш,

Аркадий Р.

 

12.01.19 Рига

РЕПЛИКА

Воля Ваша, Аркадий Борисович, но боюсь, что в Вашем последнем пассаже размах обобщений даже поболе будет, нежели в предыдущем НАПОМИНАНИИ. Вы на той же трагической ноте, другими словами. Этакая эпико-апокалиптическая культурология в духе Шпенглера. Только тут лучше не к Сильвестрову (тоже мне, мыслитель…), а к Мартынову, это он горазд сочинять страшилки про конец времени композиторов. А вообще, согласитесь, хоть и на уровне гипотезы, это банально — «новый человек», «конец искусства», «истории» и проч. Это все, с Вашего любезного разрешения, только праздная игра и развлечение ума.

Философии, повторюсь, до всего этого дела нет. Философии есть дело о Вашем собственном мышлении — если Вы его «пропускаете» и не наблюдаете, то и выходит всякая профетика, причем не меньше как непременно о всей истории и культуре с всем прошлым и будущим человечеством. Так и дельфийского бога прогневить недолго, Аркадий Борисович, не правда ль?

И конечно, философия это никакое там не высказывание, а мышление. Да будь это хоть реклама мыла, говаривал Мераб. Сможете «распаковать» из приведенных цитат, как при этом думали Декарт с Витгенштейном? Если да, то это будет Ваше мышление и наблюдение, если же нет… В философии не может быть никакого прогресса прежде всего потому, что это Ваше собственное мышление о Вашем же мышлении, и никакие там витгентштейны с платонами здесь ни при чем.

Равно в философии нет и никогда не было никакой «очевидности» — помилуйте! — какая ж тут очевидность, если с рефлексии себя самого как «объективного идиота» собственно философия и начинается… Согласитесь, Аркадий Борисович, поза обозревающего эпохальные циклы профета тут невозможна. Это тогда к Брюсову, пожалуйста.

Интересно, что Ваше отношение к экзистенциалам («страх», «забота» и проч.) как «концептам», по-видимому, есть следствие позитивистского понимания языка как всего лишь, простите за вульгарность, инструмента или средства «общения», то есть чего-то внешнего относительно субъекта. Это, в свою очередь, говорит о Вашей неосведомленности о ходах мышления Хайдеггера (и если бы только его!). Ведь у Хайдеггера-то все обстоит ровно наоборот! Откуда же тогда его герменевтика?  Например, в его статье «Язык» и там, где он рассуждает об искусстве.

И уж, простите, совсем страннным мне показался Ваш отзыв на мою формулировку «наблюдательного метода», что, дескать, «этот искушённый рецепт вряд ли поможет нашему больному». Вообще-то «больной» это всегда только я сам, который почему-либо это заметил и именно с самим собой ему и приходится иметь дело. Но тут и другое — ведь речь идет о гурджиевской т. н. «Работе», уж как там она ему самому удавалась.

 

13.01.19

Дорогой Алексей.

Искренне благодарю вас за оценку моих неумелых попыток заниматься тем, что вы определяете как философия. Вы, безусловно, правы, и то, чем я занимаюсь, это определенно не философия. Что же это?

Должен признаться, меня давно уже смущает это понятие («философия»), составленное из двух греческих слов, обозначающее не мудрость, а лишь любовь к оной.  Дескать, самой мудростью владеют лишь боги. Мне не нравится это понятие из-за того, что с ним сделалось. Учась на философском ф-тете МГУ, я ужасался этим факультетом и другими одноименными факультетами, предлагавшими мне своё наполнение этого понятия. Что касается длинного ряда мыслителей, определявших себя как философов, скажите, было ли среди них два человека, сходным образом трактовавших это понятие и философствовавших одинаково? Я отвечу на этот вопрос: нет, не было. Когда же два человека (или 22, или 22 тысячи людей) сходным образом трактовали это понятие и «философствовали» однообразно и скучно, пользуясь теми же приемами, тогда они были не мыслителями, а цеховыми ремесленниками-профессионалами, мало мне интересными. Они были философами в том значении этого понятия, которое вызывало и вызывает во мне (и в вас, насколько мне известно) отторжение. И потому я не являюсь философом и не желаю заниматься философией. Я не хочу быть в цехе философов и размышлять так, как кому-то (в том числе и вам, милый Алексей) кажется правильным.

Взгляните на исторический ряд мыслителей, в котором так мало блестящих душ и умов. Что касается последних, то ни один из них не похож на другого, каждый находит для мысли свой собственный ракурс и размышляет своим собственным способом. И, главное, формулирует свои собственные проблемы. Эти мыслители дают образцы, которым не стыдно следовать. Они шли своими собственными путями, а их последователи расходились с ними и друг с другом настолько, насколько это было возможно. И потому ваше стремление предложить мне правильный способ обращения с предметом, кажется мне слегка самонадеянным, ибо предметом как раз является сам предмет и способ оперирования с этим предметом. В том-то и дело, что вы не просто делитесь своим понимание того, что есть философия и своим методом наблюдения за мыслью, вы категорически настаиваете на том, что утверждаете истину, в то время как я постоянно нарушаю ваши правила.

Если я вас правильно понял (в связи с вашей ссылкой на Гурджиева), то вы говорите, что мыслительный процесс должен происходить, когда человек находится в особом состоянии, к которому можно прийти путем наблюдения за собственным мышлением. Много лет практикуя гурждиевскую «работу», я в этом не уверен. Пути обретения истины неисповедимы, и открывается она не в результате заслуг на пути духовных усилий. Тем более не стоит полагаться на «экзистенциалы», как и на язык То есть, гарантий нет никаких, но я утверждаю, что, если это твое, то это нужно делать.

Ваш неизменно,

Аркадий

 

4 thoughts on “Переписка с Алексеем Романовым

  1. КОНЦЕРТ КОНЦЕПТОВ, или МифоЛогический ПирДуха

    Когда два умных человека переписываются, спорят, копья ломают… Двое в драке — третий в с… сторонке должен стоять и обломки подбирать. А может, что подходящее и обломится…

    «… я вижу тщательно охраняемую кем-то или чем-то границу, замыкающую в области языковых концептов меня и моих братьев по общим устремлениям. /…/
    …прорваться в область реального. Мы пользуемся для этого инструментами (концертами), гарантирующими нам, что мы в эту область «вещи в себе» никогда не попадём».

    В данном контексте «(концертами)», скорее всего, опечатка… Но я бы не спешил ее исправлять. Наш язык правдивей нас самих. Не нужно быть Лаканом, чтобы сделать оговорку по Фрейду. Во-первых, слово «инструменты» естественным образом ассоциируется с «концертами» (да еще если у вас жена пианистка). Во-вторых, если концепты заслоняют от нас «вещи в себе», то концерты, может, наоборот. По крайней мере, один из лучших учеников Канта, Шопенгауэр, так и считал, что музыка (в отличие от концептуального представления) напрямую выражает суть, волю мира.

    И потом, если дело дошло до мифологемы Кали-юги, почему бы не прибегнуть к метамифу Лилы, божественной Игры, и творческого звука Ом проявленного Нада-Брахмана? Чем смелее полет не-чистого, мифологического разума, тем «кино интереснее». По крайней мере, повеселее, чем конец света. Раз уж нам без мифов не на что опереться. Еще бы! Сначала разодрать реальность на субъект и объект, вынести себя за скобки мироздания, а потом потерять точку опоры, зависнув в невесомости. Конечно, неуютно-с. Это ведь непривычно парить в безвоздушном пространстве беспредпосылочного, адогматического, агностического размышления, то бишь без мифов, хоть мы в них и не верим.

    А я вот верю в миф фундаментального Единства, недвойственности Бытия-Сознания. И когда я вижу, как А.Р. спорит с А.Р., АРгументируя от концептов, я слышу великолепный Концерт, как «душа с душою говорит», как Дух играет сам с собою.

    Я с удовольствием послушал ваш дуэт, только не заставляйте меня разбирать по нотам ваши партии. Мне не хватит музыкального образования.

    АзБука ЧеловекаОркестра

  2. Я пью вино, водой его разбавив.
    Мальчишка раб принёс дурные вести.
    В них говорится, «Цезаря убили».
    Какой он был по счёту, я не помню
    Юпитеру он клялся иль Христу
    Теперь и смерть хорошая награда
    И варвары не раз уже прошли
    Но Рим стоит хоть выгорел немного.
    Остался я один, с одним рабом
    Меня он защитить не сможет.
    Недавно грабили соседей
    Запах смерти смешался с запахом
    В саду растущих роз.
    Меня всё это больше не тревожит
    Сегодня жив, а завтра мойры нить
    Порвётся с музыкальным треском.
    Когда уйду, со мной мой Рим уйдёт
    Его с собой я заберу в ладонях
    Лишь не забыть бы стиснуть кулаки.
    Один вопрос ещё во мне остался
    Зачем был Рим и есть ли он сейчас
    Когда ни гордости, ни чести и ни силы
    Нет на земле, что Римом называлась
    И кто же я в себе несущий Рим
    Таким, каким его отцы создали.
    Быть может Рим моё больное сердце
    Его удары слышаться всё глуше…
    Рим вечный город умереть не может
    А это значит что и я бессмертен
    Вернее вечен, всё в одной секунде
    Рожденье Рима, смерть и воскрешенье.
    Тысячелетий медленная поступь.
    О, факелы приблизились к усадьбе
    И крики варваров как яростная песня
    В ней столько страсти как в любовном вопле.
    Сгори мой Рим и возродись из пепла.

  3. Если цитировать (это к Романову), то почему бы не упомянуть ответ Воланда на тираду Берлиоза о доказательства существования Христа: «А не надо ничего доказывать. Просто он существовал и все.» Вот хорошо бы вы отнеслись к тому, что пишет Ровнер таким же образом. А то похоже, что вы больше хотите показать свои знания и мнения, а Ровнер это только повод для самолюбования. Будьте иногда выше слов и мыслей. Лучше шлепните рюмку водки или коньяка.

  4. Кстати, мир это совокупность фактов а не вещей, хотя я бы заменил слово факт на слово состояние. Так, мир это совокупность состояний частиц, атомов и молекул на данный момент. Вещь существует только как совокупность состояний, вот и все.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s