Пингвины

Я хочу рассказать об одном путешественнике. Обыкновенный путешественник, каких много на земле, заросший недельной щетиной, в грубых ботинках и с огромным рюкзаком за спиной. Лицо у него было мужественное и открытое, глаза умные и ясные. Встречали таких? Нет? А я встречал.

Каждый раз я спрашивал себя: почему им не сидится дома? Зачем они так настойчиво перемещаются с места на место? Разве они не убедились, что люди везде одинаковые? Ну, может быть, есть у них небольшие различия, ради которых не стоит брать на себя труды путешествий. Но, может быть, эти бедолаги вовсе и не заняты поиском разнообразия, а просто-напросто пробуют убежать от самих себя.

Мой путешественник искал в жизни чудесное. Правда, он не знал, как оно выглядит и что это такое. Тем более ему хотелось его найти.

Однажды его занесло в отдаленный город. В том городе жили люди, не видящие причин для радости. Напротив, они находили множество поводов для огорчений. Например, уродство — чем это не повод для огорчения? А уродливы в этом городе были все. Женщины были низкорослыми с поникшими грудями и маленькими головками, размером с кулачок. Кроме того, у женщин этого города росли тонкие усики, к которым приставали кусочки еды. Наверное, поэтому на лицах мужчин было написано такое отчаяние. Мужчины в этом городе были все как один сутулые и горбоносые. Они непрерывно сопели своими горбатыми носами.  Глаза их слезились, а рты кривились. В их присутствии растения чахли, а свежие продукты портились.

Вы спросите, а дети, а юноши и девушки – что, они тоже были уродливыми? Нет, дети были, как дети, ладные да пригожие, но, как только они становились взрослыми и даже раньше того, жизнь их превращалась в сплошной кошмар. Или наоборот: сначала они превращались в уродов, а затем уже портили себе жизнь сознанием, что они так уродливы.

Наш путешественник, назовём его Денисом, хотел уже было поскорее из этого города смотаться, но с ним случилась история, которая заставила его задержаться сначала на день, потом на неделю, потом на месяц, а там он уже перестал думать об отъезде и начал присматривать для себя какое-нибудь занятие, чтобы не смотреться белой вороной или чёрным лебедем среди птиц привычных расцветок.

А история была такова. Шёл Денис по мосту, разделявшему город на две части: левобережную и правобережную. Внезапно он остановился, засмотревшись в реку. Река эта была бурная и глубокая, и вода ее пенилась и закручивалась в водовороты. Известно: от засмотров добра не бывает. Голова у Дениса закружилась, и он схватился за перила.

Вернувшись в гостиницу, Денис глянул на себя в зеркало и обомлел: из зеркала на него смотрел совершенно другой человек. Он, Денис, был теперь сутулый, горбоносый со слезящимися глазами и кривым ртом. Недолго думая, Денис рассказал о происшедшей с ним перемене администратору гостиницы, молодому человеку нормальной наружности. Тот посоветовал ему пойти к врачу, известному своими чудесными исцелениями именно такого рода. Врач принимал на другой день, и Денис решал отложить свой отъезд из города на день, но не больше. Прочь хотелось ему из злополучного города, как бы худшего с ним не случилось. И как в воду глядел: на другое утро он не смог встать с постели, ноги его не слушались, и голова кружилась. Доктор, которого вызвал для него администратор, выслушал его историю, посмотрел его горло и язык и выписал ему таблетки. «Через день-два будете бегать как пятнадцатилетний,» — пообещал ему доктор и ушёл. Денис сразу же почувствовал себя здоровым и, одевшись, пошёл на мост. Ему казалось, то, от чего он заболел, то же должно ему помочь. Придя на мост Денис посмотрел на воду, и опять у него закружилась голова, и он снова почувствовал себя нездоровым. Впрочем, скоро головокружение прошло, но слабость осталась, и он вернулся в гостиницу.

Здесь я с ним и познакомился. Как я уже говорил, Денис был самым обыкновенным путешественником, каких много на земле, заросший недельной щетиной и в грубых ботинках, лицо у него было мужественное и открытое, глаза умные и ясные. Мы с ним сидели в холле и пили кофе, купленный нами в автомате, и он мне рассказывал свою удивительную историю. В этой истории не совпадала с реальностью одна деятель: жители города, в котором все это происходило, вовсе не были как-то особенно уродливы, и сам он, вопреки своим ощущениям, не был ни сутулым, ни горбоносым со слезящимися глазами и кривым ртом. Я сказал ему, как я все вижу, мы вместе подошли к большому зеркалу, и он подтвердил мне, что видит себя таким, каким он был всегда.

— Что же тогда с вами произошло, — спросил я его, —  и как так случилось, что вы увидели то, чего, наверное, с вами не было? Это была какая-то необычная болезнь? Вы ведь до сих пор чувствуете ее последствия — слабость и, возможно, лёгкое головокружение?

— Да, — подтвердил Денис, — следы болезни я чувствую в себе до сих пор, однако я не могу согласиться, что с моей внешностью не происходили превращения . Я отчетливо видел себя в зеркале, и я уверен, что ещё совсем недавно я был сутулым, горбоносым и рот у меня был кривой, а глаза слезились. Однако объяснить эти превращения я не могу.

В это время за нашими спинами раздались шаги, и через холл прошёл человек, заставивший меня вздрогнуть: это был горбоносый мужчина с сутулой спиной и слезящимися глазами. Мужчина подошёл к автомату с напитками, потоптался перед ним и затем обратился к нам с вопросом, как эта штука работает, при этом его рот, слегка сдвинутый влево, открывался и закрывался, образуя не горизонтальную, как обычно, а скошенную щель. Видя, что мы оба сидим с выпученными глазами и не в состоянии ему отвечать, мужчина вышел, видимо, решив поискать помощи в регистратуре. И действительно, вскоре он вернулся с администратором, который был слегка пониже его ростом, но тоже сгорбленный и горбоносый с кривым ртом. Через минуту администратор ушёл, а первый человек уселся перед нами на кожаный диван, держа в руках бумажный стаканчик с напитком.

Мы все долго сидели молча, пока, наконец, я не решился заговорить с нашим визави. Для начала я спросил его, не живет ли он в этом городе, на что он дал положительный ответ. Тогда, чувствуя, что нарушаю все приличия, я спросил его в лоб, нет ли у местных жителей каких-то отличительных общих внешних черт?

— Что-то я не замечал в наших людях ничего особенного, — ответил он.

Немного помявшись, он задал нам встречный вопрос:

— Скажите, а вы случайно приехали не из одного города?

— Нет, — ответили мы.

— Тогда почему вы так друг на друга похожи?

— Мы похожи? – удивились мы с Денисом.

 

— Вы оба горбатые, носы у вас крючком, глаза мокрые и рот кривой.

Выпалив это, сидящий напротив нас сутулый человек встал, швырнул в урну свой пустой стакан и вышел из холла.

Мы с Денисом, не сговариваясь, кинулись к зеркалу, но зеркало показывало нас такими, каких мы себя знали, без отклонений. Тогда, взглянув друг на друга, мы, мимо нашего согбенного и горбоносого администратора, поспешили на улицу. Мы хотели собственными глазами взглянуть на обитателей этого города, чтобы убедиться, что мы не спим и не бредим, и что в мире не происходит ничего такого, что способно сбить нас с толку.

Был тихий час позднего утра, на безоблачном небе светило нежаркое солнце, с моря дул свежий ветер. На улице… Но никакой улицы не было в помине. На каменистом побережье, сколько видит глаз, расставив свои неуклюжие крылья, кучками стояли пингвины. Упитанные пингвиньи тела, чуть сжатые с боков, были покрыты белыми перьями. Их некрупные черные головы с сильными и острыми клювами плотно сидели на гибких и коротких шеях…

 

Аркадий Ровнер

26.08.17

8 thoughts on “Пингвины

  1. Мне очень понравилось как автор использует состояние протагониста когда тот опускает взгляд на реку разъединяющих две части города и выражение «как в воду глядел» появляющееся позднее в тексте.

  2. Вот так поворот! А между тем столько успело подуматься и представиться. Очень легко написано и щелбан по лбу в конце. Здорово!

  3. Аллегорический сон мизантропа! Всё же свежий ветер морских просторов и вид белых перышек славных нелетающих птиц принесли облегчение..)
    Куда только не забредет путешественник в грубых ботинках…

  4. Птица Человек должна быть (стать) не только крылатой и прямоходящей, как пингвин, но ещё и летающей. Только летающая птица способна достичь неба без облаков. Путешественники летают, в основном, в горизонтальной плоскости. А чтобы достичь неба без облаков, неба за облаками, птице Человек нужно лететь внутрь, т.е. вверх.

  5. Привет, Аркадий!
    Привет, СамАра!
    Позвольте я продолжу ваш духоподъёмный ах-форизм и немножко продолжу и перев(е)р(н)у его на свой аховый лад.

    Птица Человек изначально свободен и поэтому ничего не должен, даже летать не обязан.
    Подобно пингвину, он всю жизнь может «прятать тело жирное в утёсах» (да простят нас невинные пингвины).
    Подобно страусу, он может прятать голову в песок, чтобы только не замечать своих орлиных крыльев.
    Птица Человек свободен быть прямоходящим пингвином или бегающим страусом. Он может жить и так. НО…

    Подобно Чайке Джонатану, в нём может вдруг проснуться высокая, необоримая жажда полёта… И тогда пропал страус, пропал пингвин —
    — Птица Человек расправляет свои орлиные крылья!
    «Пора настала — я пилотом стала, и вот летаю высоко над землей» (как пели когда-то о Вале Терешковой).
    Прямоходящая птица замечает свои крылья — и теперь её свобода — в полёте, она может летать… и уже не может не летать!

    Просто изменился угол зрения, угол атаки будоражущего ветра — теперь это подмывающий восходящий поток, пронизывающий перья и поднимающий крылья.
    Просто изменилось видение, понимание себя, само-осознавание —
    — Птица! Я — Птица! У меня есть крылья! Я могу не только ходить и бегать — я могу летать! И теперь в этом моя свобода, теперь в этом мое высшее —
    — При-звание!.. Так гадкий утёнок становится прекрасным лебедем. — Как так?
    — Просто он и был лебедем изначально. И теперь увидел своё отраженье в воде, про-зрел и узнал свою настоящую природу, с лёгкостью отличая её от нереальных наваждений. Человек становится лёгким и — летучим, беспечным, без-граничным.

    Подобно древне-былинному Вольге или лирическому герою новых стихов Аркадия, Человек Сверх-разумный может летать, как птица, и нырять, как рыба. Человек может всё! Ибо он и есть всё, хоть и в форме человека. Но ограничивая себя внешней формой, он видит себя лишь Человеком Прямоходящим, в то время как он создан для без-граничного «счастья, как птица для полёта». Да, мы можем замыкаться в своей ограниченности, но можем и открываться для свежего ветра Жизни. Жизнь насылает на нас свои прелестные чары, и она же посылает нам свои небесные откровения. И терпеливо ждёт наших прозрений. А иногда «Несбывшееся тихо зовет нас в ночи или посреди шумного дня».
    Просто прислушаться к Жизни, прислушаться к самому себе. На что откликается, от чего трепещет душа?..

    АзБука БезГраничного БезМолвия

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s