Сергей Родыгин — Русская поэзия

Русская поэзия, как много в этом слове… и мало. В принципе, она не существует, и никогда не существовала. Как русская, во всяком случае. Вся поэзия 19 века была заимствована с Запада, у немцев, французов, даже англичан. Вопрос идет о том, было ли это влияние или прямое заимствование. Известно, что Пушкин и Лермонтов переводили стихи с других языков, и потом выдавали их за свои. Крылов переводил басни Лафонтена. И так далее. Говорить о печальном состоянии русской поэзии можно только на базе того, что русская классическая поэзия была целиком заимствована (точно также как и классическая музыка), но переведенная на русский язык она перестала быть поэзией в подлинном смысле слова. Потому что поэзия это не описание зорь, закатов, парусов и цветочков. Поэзия это результат состояния души выраженный в слове. И более ничего. Качество поэзии зависит от души автора, ее состояния, ее глубины, от умения автора чувствовать нечто выше описаний, то, что стоит за реальностью, великой тайны бытия.  А перевод это все уничтожает. Как говорил Дон Кихот, перевод это как изнанка ковра: вроде все тоже самое, но тем не менее другое, блеклое и неинтересное.

Опять же, поэзия не является и пророчеством, хотя пророчество, откровение, может быть выражено языком, то есть просто положено на определенный лад, с использованием поэтической техники. Таким образом автор становится просто переводчиком, даже не интерпретатором. Когда же авторы стали сознавать, что они не более чем переводчики, они попытались изменить ситуацию, и создать новую поэзию, а как я понимаю, наконец-то начать творить поэзию.

Некогда прозы не было. У греков ее практически все мифы и легенды излагались в стихотворной форме, либо как у Гомера в Илиаде, или как в трагедиях у Эсхила или Софокла. Дело было втом, что тексты тогда пелись, а пение требовало определенной ритмики, и отсюда все ямбы и прочие поэтические ритмы. Это была не поэзия, а романы и пьесы в стихах. Позже Пушкин так написал Онегина, а позже Твардовский Василия Теркина. А до них Мильтон свой Потерянный Рай. Это не была поэзия. Это были романы в стихах.

Так что Белый и Блок и другие решили все же делать поэзию. И вот тут была проблема: русский язык, сложный и тяжеловесный. На нем нельзя петь оперу (отдельные арии не в счет), хотя можно писать великолепные романы, для которых описательный русский язык прекрасно приспособлен. Поэтому русская проза в мире известна, а поэзия нет. И новые поэты столкнулись с этой проблемой. Рациональность, почти математическая структура русского языка не позволяет создавать метафорические потоки, где сущность, идея, должна угадываться, а не читаться. И речь не идет о чтении между строк, речь идет о интуитивном понимании того, что не может быть выражено в конкретных словах, а только через их комбинации, через сочетание несопоставимых вещей, понятий, которые только в очень сложном потоке дают ощущение подлежащей мысли.

Другая проблема была в том, что русский читатель не мог принять свободный поток слов как приглашение к интуиции, к мышлению, для русского человека стих это должно быть описание, описание любви (как можно описать неописуемое), погоды, пейзажа, мыслей. Русский читатель не хочет думать, не хочет ПОСТИГАТЬ, он хочет ясности и простоты. Ну что может быть проще: ‘Люблю грозу в начале мая…’ и т.д.

Так что, строго говоря, русскоязычная поэзия это оксиморон, это противоречие в терминах. И потому сетовать на печальное состояние русской поэзии, это все равно, что жаловаться на то, что художник написал картину только зеленой краской, хотя причиной этому было просто то, что у художника других красок не было.

Если русские поэты хотят увеличить палитру, разнообразить свои орудия творчества, они должны преодолеть русский язык и описательные традиции русской литературы, выйти за его ограничения. Однако, проблема в том, что в русском языке нет морфологических ‘дыр’, он почти совершенен, его грамматическая структура описывает буквально все; здесь нет места многозначности, не нужно ни о чем догадываться и невозможно ничего скрыть. Если же все же кому и удастся вырваться из этих клеток, то наверное это означает перестать быть русским по определению. Надо помнить, что грамматика языка это грамматика мозга, и надо вывернуть свои мозги наизнанку, чтобы русские слова могли сложиться в нечто подлинно поэтическое.

С.Р.

10 thoughts on “Сергей Родыгин — Русская поэзия

  1. Чушь! Дичь!
    И в общем, и в частности.
    Даже и возражать глупо.
    При всем моем уважении.

    • При всем вашем уважении воздержитесь от грубостей. А возражать глупо, потому что нечего. Если конечно Веданта поможет. Однако вряд ли.

  2. Парадоксы Сергея Родыгина таят в себе повод для рефлексии. Хочется сказать — всякая поэзия основана на заимствованиях и в то же время имеет своё лицо. Чтобы быть поэтом, нужно иметь касательство к Музам. Это редкость в любом языке и это важнейшее. Русский язык — хороший инструмент, однако все дело в том, кто исполнитель и он же композитор. И — каков объём человека, его внутреннего мира. И ещё — нужна удача, судьба. Но главное — связь с Источником. Можно это назвать состоянием. В эссе Родыгина формулируется высокая требовательность, и это уже хорошо. Эссе выбивает читателя из общих мест, заставляет шевелить собственными извилинами. Русская поэзия — это наша русская реальность. Куда от неё деться?

  3. «КРИТИКА КРИТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ» (но не по Марксу и не по делу)

    Прошу прощения, Сергей, погорячился.
    Прошу прощения перед Вами — но не перед вашими взглядами, с которыми Вы так отождествляетесь.
    Мои «грубости» относятся исключительно к вашим концепциям, уважать которые я не обязан.
    Но я отнюдь не перехожу на личности и не переношу своего отношения к вашим взглядам, какими бы бредовыми они мне ни казались, на Вашу Уважаемую Личность. Правда, наши взгляды тоже часть нашей личности, но принимать всякую ругательную критику на свой счет все-таки не стоит. Это хорошо знают все известные люди, они не принимают критику близко к сердцу и не берут в голову. «Хвалу и клевету приемли равнодушно и не оспаривай глупца» (без русского Поэта здесь, извините, никак). Боюсь, и Вам пора к этому привыкнуть, как известному художнику и поэту,.. что еще не делает Вас, однако, художественным критиком.

    Ваша «критика» русской поэзии, на мой критический взгляд, не выдерживает никакой критики — не критиковать же каждое слово (и будь мои манжеты подлинней, как сказал Ферма, я бы легко доказал эту теорему). Самое плохое, что там мне слышится оскорбление и унижение русской поэзии и русского языка, а это хуже грубости, и спорить с этим бесполезно. Имеете ли Вы право ругать (русский) язык, поэзию, музыку, классическое и современное искусство и вообще быть «недовольным культурой» (Фрейд)? Допустим. Право имеете. Но почему же я не имею право ругать ваши ругательства? Не Вас, а ваши… странные взгляды! «Могу и я» (как сказал Гамлет кричащему брату Офелии).

    Очень уж люблю я русскую поэзию. Может, потому что другой и не знаю. Да и русскую-то мало знаю. Но для меня «Люблю грозу в начале мая» — это поэзия. Так я чувствую. А поэзию, чтобы понимать, надо прежде чувствовать. Чувствуете ли Вы поэзию, Сергей? Нет, чувствуете ли Вы ее так, как я? Вопрос явно риторический. Если и чувствуете, то как-то совсем иначе. И конечно, имеете на это полное право.
    Вот так любовь (к русской поэзии) оборачивается ненавистью (к ее горе-критике). И так происходит везде и повсюду со всем, что мы любим. «Ах ты не любишь, что люблю я? Так получай же!» Похоже, Сергей, Вы задели мои святыни, «оскорбили» мои пресловутые «чувства верующего» в русский язык и культуру. Но мои чувства, как говорится, это мои проблемы. И совсем не обязательно мне было реагировать в грубой форме, согласен. Мы же интеллигентные люди…

    Как те два слесаря из анекдота. Один паял что-то на потолке, а другой ему лестницу держал, страховал. Вдруг капля расплавленного олова упала на лысую голову нижнего. И что, вы думаете, он сказал?.. «Сергей, ты неправ! Не капай, пожалуйста, горячим оловом мне на голову». Вот это культура!
    Но я в отличие от слесаря, извините, не сдержался — обругал вашу… сомнительную «критику». Когда Вы написали «Против истории» я держался, когда Вы написали «Против книг» я крепился, еле промолчал. Когда в магазине какой-нибудь му…жик хамит кассирше, я тоже почему-то молчу… Но когда Вы стали оскорблядь Прекрасную Даму русской поэзии, душа моя не выдержала, извините.
    Конечно, я не прав. И даже если я прав в своем неприятии вашей «критики» — я не прав по форме. Тут Вы правы, а я без вины виноват. Лингвисты называют такие выпады «речевой агрессией». Гурджиев, кажется, запрещал выражение негативных эмоций. Ненавистью не погасишь ненависти, Будда не даст соврать.

    Кстати, о буддизме, вернее, о веданте. Конечно, адвайта-веданта в худ. критике и прочих глупостях мне не помощница. Но именно адвайта, как и будд. дхарма, помогают увидеть, заметить, распознать более важные вещи: как любовь переходит в ненависть, например, весь этот порочный круг взаимо-непонимания, или как личность крепко-накрепко отождествляется со своими взглядами, мнениями, суждениями и жестко отстаивает их в борьбе с инако-мышленниками. Наше грубое само-отождествление с личностью (намертво!) и крепкие отождествления личности со своими убеждениями — это и есть корень всех наших «личных» проблем.

    Личное я-эго и порождает все свои «проблемы», ненависть и нескончаемую агрессию. От них, от каждой нельзя избавиться по-отдельности. На месте одной срубленной проблемы вырастают две новые. Как же вернуться от ненависти к любви? Адвайта предлагает «срубить» личность под корень. И когда расходятся облака я-личности, остается Одно солнце Я-Сущности и непосредственные проявления индивидуального Атмана — солнце Любви, не омраченное ненавистью. Слишком «красивые слова»? Ну, назовите это «бредом», я не обижусь. Я стараюсь не отождествляться даже с самыми мудрыми учениями. Никакое высказанное учение не может быть абсолютно истинно, «всесильно, потому что верно» (кроме марксизма-ленинизма, конечно). «Мысль изреченная есть ложь» («тьфу ты», опять русская поэзия). Целостная Истина сознания-бытия, как известно, не охватывается, не улавливается маленьким ситом мысле-слов. Так что давайте немного легче относиться к нашим бесценным идеям и идеалам. Будемте больше ценить неуловимую, неизъяснимую, «невыносимую легкость бытия» (Кундера).

    Сергей, Вы однажды преподали мне хороший урок. Когда я в очередной раз покритиковал один пост Аркадия, а потом стал за что-то извиняться (думаю, было за что), Вы тогда написали мне, мол, зря я извиняюсь, раз я прав. Спасибо, конечно, за поддержку, но думаю Вы больше правы сейчас, чем тогда. Ведь дело не в том, кто прав, критик-критикан (он же кретин?) или критикуемый, тостующий или тостуемый. Форма критики имеет большое или даже большее значение, чем содержание, даже если критик прав по существу. Да и кто тот третейский судья, который определит, кто прав, кто виноват? «Все относительно» (см. одноименный стиш Вадима Степанцова на ютубе). Даже Аркадий не всегда прав, Вы — всегда не правы (шучу, иногда и Вы правы), что уж говорить обо мне?

    Был у меня, кстати, друг в молодости по фамилии Лев. Мы много спорили тогда о боге, и эти безнадежные споры он заканчивал так: «Хорошо, ты прав, а я Лев». Да, он был великим львом не только в спорах, но и в жизни. До нашего знакомства, он служил в церкви (а в советские времена это было почти диссидентством). Потом стал «поп-расстрига» и захипповал. После стал, мягко говоря, алхимиком и с помощью «элексиров дьявола», приготовленных им на газовой плите, пытался трансформировать свое сознание. Потом самостийно стал каббалистом и познал всю скрытую схематику мироздания, а также истинность каждого библейского слова. Кстати, о словах и книгах, он говорил, что если бы надо было оставить для себя только пару книг, он бы оставил Евангелие и томик Пушкина, который он всегда носил в кармане, хотя читал нам его наизусть.

    За-сим, прощаюсь, Вы уж не судите меня строго, старого дурака. Все давно знают, что я идиот. А какой номер по Гурджиеву, спросите у Аркадия, он точно скажет.

    АзБука не Прав ни Лев

    • » …еще раз об этом диковинном жанре, где вопреки полному отсутствию рифмы и отчасти ритма только ярче и величественнее торжествует поэтический дух, что в поэзии — Аркадий не даст соврать — самое главное.»

      Это ваши слова, и они в принципе подтверждают мои мысли о русской поэзии. Трудно обозначить просто русское стихотворчество одним термином… разве стихотворчество?

      вы точно определили главную идею: поэтический дух. Это, однако, не простой смысл, и даже не сложный. Дух это не конструкция, не структура, он не подчиняется логике, он рождается в процессе написания и чтения, и каждый чувствует его по своему, а иногда и вовсе не чувствует что то определенное, а нечто…

      В свое время Достоевский, кажется, придумал слово облезьяна. Вот это поэзия.

      и, наконец, о русском стихотворчестве. Поверьте, я люблю иногда почитать Пушкина. Дома у меня из русских книг только Пушкин, Гоголь, Блок, и Библия. А еще я обожаю читать Остров Сокровищ в оригинале. Он написан языком 18 века, совершенно изумительно.

    • С интересом и удовольствием прочитали Ваш исполненный остроумия и великодушия комментарий, Александр.

      • Спасибо, дорогой и чуткий товарищ!
        Доброе слово и кошке приятно.
        С вашего позволения возвращаю ваши щедрые комплименты к их первоисточнику — к вдохновляющему (меня) творчеству Сергея и Аркадия, каким бы спорным оно иногда (мне) ни казалось. Провокационный, эпатажный парадоксализм Сергея, уже отмеченный Аркадием, не дает и мне почивать на лаврах (а где они, кстати, лавры-то?). А мудрому великодушию Аркадия, к которому многие уже привыкли, я не перестаю удивляться все последние 10 лет!
        С благодарностью,
        АзБука ВеликоДушия и Скромности,
        и Уничижения, что паче гордости

  4. «Известно, что Пушкин и Лермонтов переводили стихи с других языков, и потом выдавали их за свои. Крылов переводил басни Лафонтена.» По меньшей мере это голословное утверждение автора, кому известно и в каких трудах научных это подтверждено и какие именно произведения были вышеупомянутыми авторами присвоены. Странно также , что автор упоминает лишь одно стихотворение Тютчева как пример описательной поэзии. Тютчев один из величайших поэтов, почитайте его другие произведения. Ессе Сергея Родыгина очень негативно по своей сути и в какой то степени оскорбительно по отношению к Русской поэзии.

  5. В ссылке , Вами приведённой , нет ничего похожего на научное исследование, это всего лишь некоторые данные википедии/ циклопедии. И даже в этом тексте говорится о переводе Лермонтовым стихотворения Гёте, а не о том , что он его перевёл и выдал его за своё. Он ведь озаглавил его сам как » Из Гёте «. Также Вам должно быть известно, что перевести стихотворение мастерски с другого языка также трудно , как и написать новое с чистого листа. Иногда перевод бывает даже лучше оригинала.
    А Ваша статья-ессе не имеет ничего общего с сатирой и памфлетом.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s