Сергей Родыгин ПРОТИВ КНИГ

Стало обычным восхвалять книги, их авторов, и считать книги чем-то совершенно неотъемлемым от современной культуры. Я не говорю от цивилизации, потому что последняя может свободно обойтись без книг, и сегодня во многом обходится. Телевидение, радио, интернет, вообще все компьютерные технологии, осуществляют сегодня ту роль, которую некогда играли книги. И прекрасно, потому что книги не только очень  трудоемки в производстве, очень трудны в распространении и вообще не долговечны. Можно возразить: а разве на интернет мало книг доступных в электронной форме? Конечно, это так, и я был бы наивен, если бы стал говорить о книгах как только печатной продукции. Мой призыв это избавиться от книг как медиума, как средства передачи авторской мысли в художественной форме через выдуманных героев и в большинстве случаев выдуманных или авторски интерпретированных событий.

Я вырос на книгах, я мастодонт, динозавр. Я не играю в электронные игры, я не увлекаюсь комиксами и супергероями. Я предпочитаю читать книги реальные, на бумаге, хотя, конечно, как все сегодня, читаю те же книги в их электронном издании. И тем не менее я говорю, что надо отказаться от книг, от любых книг, умных и глупых, дешевых и высоких. Я регулярно выбрасываю пачки книг, которые мне более неинтересны. Некоторые из них я знаю почти наизусть. Но главное, не в этом, а в том, что сама идея книги изжила себя. Илиада, Одиссея, Потерянный Рай, Дон Кихот, Сага о Форсайтах, Идиот, и другие великие некогда книги сегодня никому не нужны, а сказать более, даже вредны.

Книгопечатание было изобретено несколько сот лет назад. С тех пор книги тиражируются, сегодня уже миллионными тиражами. Конечно, и ранее, книги были, только их переписывали от руки, и часто оформление книги было таким же важным процессом, как и ее текст. И уже поэтому, в силу великого труда положенного на создание книги, она не было доступна массам. Сегодня, весь труд затрачиваемый на создание книги это несколько дней работы дизайнеров, и т.д. Остальное, как говорится, дело техники.

В связи с массовостью тиражирования книг, их главным достоинством становится содержание, то есть то, что хотел высказать и высказал автор. Важным становится герой или группа героев с их идеями, поведеним, их мечтами и действиями, их жизнью. И вот это и является наибольшей опасностью. Потому что, не только жизнь сегодня имитирует искусство, но она обязана его имитировать, поскольку те, кто книги эти издает и тиражирует, делают это не случайно, а по определенно заданной схеме, с определенной целью. Сегодня мы называем это идеологией, массовой культурой, и т.д. Так ли это было всегда? Конечно, нет. Многие писатели прошлого не были идеологически ангажированы, они писали потому что не могли не писать, это было их внутренней обязанностью. Но не только обязанностью, но еще и желанием сказать нечто, что знают только они, и сказать это еще и так, чтобы люди еще столетия спустя пытались понять, что же такое эти гении хотели выразить своими книгами. Есть два примера, очень показательных. Оба произведения задумывались как пародии, а потом раздулись в огромные тома. Один превратился в скучноватого монстра, а другой наоборот в веселую совершенно антисоциальную книгу. Я имею ввиду Дон Кихота и Похождения Бравого Солдата Швейка. Кого мы в случае героя Сервантеса должны почитать, любить и уважать: Дона Алонсо Кихада, слегка одуревшего от чтения рыцарских романов, или Дон Кихота, философствующего странника с копьем и мечом, которого даже герцоги принимают и признают его правоту, и вместо насмешек, начинают его уважать? Ведь первоначальная идея Сервантеса была о вреде книг, и то, что это были рыцарские романы, это был только предлог, на самом деле писатель обрушился на книжную культуру в принципе, потому что любая книга сводит человека с ума в том или другом смысле.

И должны ли мы верить великому насмешнику Швейку, для которого нет ничего святее кружки пива и трубки с табаком?… А мы верим, и автору этих строк Швейк помого выжить в нелегких условиях трех лет армейской службы, научив смотреть на армию и все солдафонство с жуткой иронией и насмешкой. Этого ли хотели наши командиры? Естественно, нет. Так герой Гашека сделал из меня и моих сослуживцев, тех, кто читал это книгу, настроенными совершенно антиармейски, антидисциплинарно и т.д.

Когда Гете написал ‘Страдания молодого Вертера’, то по Европе прокатилась волна самоубийств, настолько люди приняли к сердцу героя этой книги. А две другие, как некоторые думают, величайшие книги в истории человечества, Библия и Коран привели к миллионам жертв, неслыханным жестокостям, и к интеллектуальному мракобесию. Во всех этих книгах люди взяли себе как пример поведения и как образец для подражания, героев этих книг.

И так они брали и делали себе идолов из героев многих и многих книг. Все они, в конце концов, ролевые модели, особенно для молодого поколения. Правда, далеко не всегда ими становятся те герои, кого авторы хотели бы видеть как образцы. Так из героев Войны и Мира наиболее любимыми стали глупенькая пустоголовая Наташа Ростова, холодный себялюбец Андрей Болконский и интеллектуальный пузырь Пьер Безухов, а не Платон Каратаев или княжна Марья Болконская.

Пушкин был велик именно тем, что никому никаких героев не навязывал. Гринев, Пугачев, Сильвио, Онегин это просто люди. Никто из них не стал примером для подражания, потому что Пушкин не предлагал рецептов, а просто констатировал факт жизни, не говоря, что жизнь это некая болезнь и ее нужно лечить тем или иным способом. Тем не менее образ Онегина, лермонтовского Печорина въелся в сознание многих культурных людей, и сбил их с толку. Книжный интеллектуализм оказался мощным средством пропаганды, и все правительства начали поощрять литературу со своими тайными целями. Была введена цензура, возникла критика, создана была терминология, стали учить литературе. Книга стала фетишем, предметом ментального коллекционирования, и, что хуже всего, иногда руководством к действию. Последнее прекрасно видно на примере литературы тоталитарных идеологических режимов, христианских, нацистского и советского коммунистического.

Многие из нас выросли на книге Марка Твена ‘Приключения Тома Сойера’. Кто из нас не мечтал тогда убежать из дому, начать жизнь в лесу, плавать на плотах по рекам… Для многих, приключения стали образцом, герои стали ролевыми моделями. А все же наибольшую симпатию вызывал не культурный Том, а хулиганистый Гекльберри Финн. Он был свободен во всем, что он ни делал, а делал он все, что хотел. Если хотите, Том был интеллигент, вмеру религиозный, в меру умный, в меру… все в меру. А Гек был анархист, человек с открытой душой и чистым сердцем. Вот он то и оказался любимым втайне героем в противоположность правильному Тому.

После издания в России книги Луи Буссенара ‘Капитан Сорви-Голова’ мальчишки устремились в бега на любую войну,  которая в то время была на планете.

Можно приводить бесчисленные примеры, как книги влияют на людей, как они сбивают их с толку, как они ставят людей на неверный путь, как они действуют на чистые сердца и незамутненные разум и романтические сердца юных и молодых. И неважно, является ли результат положительным или отрицательным, книга, художественная литература, подменяет реальный жизненный опыт, опытом других, опытом авторов, их выдуманных героев, их идеологической или духовной задачей. Налицо, совершеннейший обман.

У Грибоедова в Горе от Ума есть такая фраза: Собрать б все книги да и сжечь!…

Не надо обманываться, что слова приписываются офицеру, полковнику. Это все равно сам Грибоедов, который прекрасно понимал какой вред книги нанесли его поколению, в умах которого была каша из идей французской революции, немецкой философии и масонских писаний.

Прекрасно бы было, если бы люди могли читать книги, получать от них удовольствие, но не следовать им, как это сделал Дон Кихот, начитавшийся рыцарских романов и решивши подражать им, пуститься в странствия. Но ведь как раз этого то и не происходит, человек увлекается прекрасно написанной книгой, отождествляет себя с ее гером или героями, и пускается во все тяжкие.

Я не знаю, стал бы мир хуже без книг или лучше. Одно только ясно: много, много зла не случилось бы если бы не книги, и многие поколения выросли бы умнее и чище, без литературного сумбура во главе.

Могут задать вопрос, а как быть с поэзией? Просто,  поэзия как правило не имеет героев, там есть чувство, и все. Поэзия это выражение чувств а не мыслей, и если наоборот, то это не поэзия.

В заключение… Если мы не можем избавиться от интеллектуального влияния книг, может будет лучше избавиться от книг вовсе.

Сергей Родыгин.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3 thoughts on “Сергей Родыгин ПРОТИВ КНИГ

  1. Книги и их воздействие это следствие, а не причина. Этот мир виртуален в своей основе, поэтому фантазия, миф, идея его главные двигатели.

  2. Думаю, все зависит от задачи читателя, или ее отсутствия. Текст — это инструмент, как и персонаж на котором построено повествование. Конечно, текст не заменит непосредственного опыта, но может дать ориентир в виде возникшего припоминания иного состояния. Книга должна иметь свое правильное место, как и персонаж, будь он из книги или мой собственный.
    Недавно я был на выставке Рафаэля и разглядывал и, вместе с тем, переживал картину Экстаз Цецилии. При беглом взгляде на картину мы увидим девушку в окружении христианских святых. Взгляд девушки обращен на хор расположенный вверху картины. В руках она держит орган из которого выпадают трубки, под ногами разбросаны поломанные музыкальные инструменты. Этот распад создает образ недолговечности и обусловленности чувственного восприятия. Рядом с изломанными инструментами лежит книга. Это часть сюжета, который можно кратко описать. Есть то, что описать в двух словах сложно: сама композиция, взаимодействие изображенных людей и выражение их глаз. Есть и то, что описать невозможно — это знакомый привкус другого состояния, которое появляется от созерцания целого произведения. Так что для меня текст произведения, точнее образ, который создает этот текст, в первую очередь может быть ячейкой памяти о чем то поденном. Что может рождать или вызывать это важное припоминание? Это может быть литература, живопись или другой вид искусства? Все то, что недолговечно и обусловлено временем, местом и субъектом? Или что то еще?

  3. Ну, почему же только одни книги? Давайте уж будем до конца последовательны: нужно уничтожить все картины, запретить театр, кино, радио, телевидение и интернет. Уничтожить вообще все компьютеры. А самое главное: строжайше запретить людям встречаться для общения друг с другом. Ведь из-за этого может произойти неизвестно что!

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s