Валентин Куклев — Жёлтая тень луны

«Жизнь это странствующая тень»

Шекспир

«Что делало бы добро, если бы не существовало зло и как бы выглядела земля, если бы с неё исчезли тени»

М.А.Булгаков

 

Преамбула

Всё живое отбрасывает тень: тень под крылом бабочки, тень от склона холма, тень под пламенем свечи, тень души, тень теней, Наир (тень умершего призрака) – этот бесценный свиток можно продолжить.

«Жёлтая луна это Диона, луна в третьей фазе, её мистерия и стихия — воздух».

Путь нашей тени подчинён колдовскому свету луны. Чем меньше тень, тем ярче луна. Бросая в тёмном небе вызов — ночи, нам, она подчиняет нас своей ворожбе.   Бледнея в предутреннем воздухе, отливая желтоватым оттенком, мы лишь мельком замечаем её, её тень, набегающую на нас сквозь облака. И уже захватив нас, ведомой лишь только ей одной магией, она ведёт нас и только от нас зависит — почувствуем ли мы этот путь или будем брести по нему смиренно внимая данности.

Одним хорошо на свету, другим в тени. Одни выходят из тени, а другие стремятся в неё, чтобы…

Чёрная луна это апогей лунной орбиты, арабы называли её «Лил» (ночная), евреи — «Алголь». Это место голой правды и страдания заблудившейся души, место сохранения самого тайного и сокровенного, также точка максимальной объективности, где мы отдаляемся от своих забот, наследия, тепла и отдаём себя на растерзание демонам, провокациям и злопамятности, переходящей в невидимую месть.

Мифология Лилит, тёмной луны, обширна. Кого она коснётся волосами, тот исчезает навек.

Это книга за семью печатями.

Однако, в жизни нет тайн, а только есть истина, которая лежит в тени, в обратной стороне света. Хотя тень видима и очевидна, а жизнь припрятана, вопрос её существования не очень понятен, но в ней скрывается реальность смерти, которая является тенью жизни, невидимой её стороной.

Встреча с тенью – это встреча с самим собой, с той тёмной, пугающей стороной себя.

Эта встреча с маской тени, со своим тёмным поведением и действием, это проявление неразрешённого, заблокированного эмоционального прошлого, которое заблудилось в тёмных лабиринтах духа.

Часть 1

Когда возник Эфес, никто не знает. Но упоминается он уже в  VIII веке. В основном город был известен выделкой кожи . Вода струилась из специальных труб, били высокие фонтаны у голубых ворот и от них кривые улицы вели куда-то в лабиринт, вглубь города, где можно было спрятаться от шпионов багдадских халифов, соглядатаев в тени внутренних дворов, где тень не любит солнце, а любит лунную тень, ощущая её естество, приглашая раствориться во тьме, ведь воздух ночи прохладен.

Однажды от власти убийц убегал один очень знатный человек и хотел спрятаться в Эфесе, но его разыскали и позже отравили. Аллах ему не помог, а в православный монастырь он не пошёл. Однако на улице города часто можно было встретить чужие лица: мудрых книжников, разного рода чародеев, странников, ищущих путь. И все те, кто попадал в Эфес, в конце концов, приходили в мечеть Муди-Эльфа, где было просторно и прохладно или в библиотеку Цельсия, где в свитках прятались тени давно ушедшего.

Эту историю, рассказал мне сирийский поэт Ас-Санаубари.

В Эфесе, красивом и многоголосом, где библиотека и напротив публичный дом, а на тихой и удалённой от центральной базарной площади улочке, где бродят поющие ночные тени и наёмные убийцы, в неприметной мастерской жил переплётчик книг Саад, собиратель текстов, так как без переплёта всё распадается. Его каменная мастерская, построенная пару сотню лет назад его прадедом, известным Эфеским философом того времени, слегка обветшала, крыша по углам прохудилась и книги лежали в центре мастерской на столе, но каменные ступени, отполированные тысячами ног людей, сохранили свой первоначальный вид. Да, много людей приходило к его известному родственнику, иногда весь проулок был заполнен ими, чтобы послушать его рассказы о белой и голубой луне. Это явление, которое случается, если в месяц происходят два полнолуния: одно в начале, другое в конце. Такое случается раз в несколько лет.   Тени, как солнечные, так и лунные могут быть благословением или проклятием, всё зависит от вас, чем они станут. Мягкая утренняя тень ласкает глаз, бодрит прохладой.

В полуденный час вы можете отдыхать в тени смоковницы и приятие этой тени, единение с ней, ведёт к возрождению, внутреннему равновесию и естественному самосовершенству. Здесь тень способна к самораскрытию и эта теневая основа рождает настроение, питающее светлое теневое состояние.

Тихая вечерняя тень, встревоженная, уходит за горбатой луной в землю тьмы, а связанная тень ночи стреножена, неподвижна и там находится её оборотная сторона.

Теперь же, по прошествии лет ступени полируют ноги новых литераторов, которые изредка собирались у Саади, известного переплётчика книг.

Часть 2

Вход в мастерскую закрывала шёлковая занавеска, доставленная из Китая, которая двигалась под налетающими порывами ветра и Солнце с внешней стороны высвечивало на ней свои буквы, сходные с арабским алфавитом. Посередине была большая световая полоса, похожая на реку, берега которой видоизменялись и вдоль них сновал муравей, туда-сюда. Многие входящие путались в этой занавеске, падая на колени.

Саад был образован, умён  и сочинял нежные стихи. И помимо этого он описывал книги, которые переплетал, составлял бесчисленные каталоги. «Я, сирийский поэт, Абол Ми, и многие другие поэты востока подолгу не выходили из его мастерской, читая и обсуждая стихи друг друга, а также названия книг. Книги потом пропали, а названия остались. Всё в этом мире исчезает – остаются только имена. Вот некоторые названия книги книг из этого каталога Саада: «Мудрость равновесия», «Книга тайн» Рази, «Немая книга», которая описывает атанор: два горна –в одном огонь, в другом –нагреватель воздуха. Огонь может быть разного качества: сырой огонь, бледный огонь и горение без пламени. Если хочешь узнать, что скрывается за молчанием, какие буквы и слова, нужен другой глаз, не тот, что веками и ресницами прикрыт. Не просите у вещей вам раскрыться, а сами постарайтесь увидеть их в ином, желанном свете. Раскройтесь сами, тогда для вас всё что вокруг раскроется само.

А также не просите раскрыть уста других, с себя засов снимите и всё заговорит само. В жизни всё-таки есть тайна и её разгадка лежит в тени реального.

Абол Ми: Но это же было в книге мюрида Мердада. Смерть это переворачивание страницы жизни. Для глаз других людей это смерть, но для тех, кто умирает это жизнь.

Саад: Всё что мы читаем, было уже в других книгах.

Абол Ми: Но без перипетий, острого, как кинжал сюжета, книга скучна. Смерть не смерть для тех, кто однажды испытал её запах, её остриё. Посмотри на исчезающую луну, растворяющуюся в воздухе. Появляется чернота вселенной, космоса, звёзды куда-то пропадают и тьма просыпается внутри вас, потому что вы не желали видеть её тень в самом себе.

Саад: Смерть не пахнет и как Безмолвная книга не скучна. Она схватывает и прячет в свою пустоту и там можно спрятаться от своих демонов ибо страх, скрытый от вас питает лунных демонов.

Один христианский купец в Эфессе, имел сына по имени Исса, и не было среди всех людей города, прекрасней его лицом и тоньше умом. Помимо всего он был красноречив и сидел с нами до захода солнца и записывал наши стихи. В то время он был учеником, и все его любили. Саад сочинял в честь своего лучшего ученика стихи, которые стали известны всем жителям Эфесса. Когда Исса подрос, у него появилось желание уйти в христианский монастырь. Он уговорил мать и отца и те купили ему келью, передав деньги за неё настоятелю монастыря. Переплётчик книг по имени Саад, приходил проведывать его, читая свои новые стихи Иссе, где были такие слова: «Оставь землю,  оставь моря, сделай так, чтобы воздух был ниже тебя. Стань выше эфира, пройди тёмные звёзды, их чудесный свет, обойди небо сна».

Настоятель и монахи на это смотрели с неудовольствием и постоянно отгоняли его от стен обители. И тогда он ложился у ног большого платана, стоявшего недалеко от монастыря, ведь недаром платан считают тенистым деревом.**

Часть 3

Однажды мальчишки города нашли мёртвое тело переплётчика. И тень от луны в эту ночь была жёлтая. Рядом с телом лежала маленькая рукопись его стихов и там была поразительная первая строчка: «Когда примчались кони счастья в один сияющий день…» Там дальше в стихе говорилось о солнечной тени, о её крыльях, об игре листьев большого платана в воздухе, что невозможно удержать их трепет, о напрасных усилиях останавливать заход солнца при закате — всё равно окажешься в темноте.

Как-то Исса пошёл в город навестить своих родителей, мальчишки бежали за ним вслед, крича: «Ты убийца, ты убийца…»

Затем он зашёл в мастерскую переплётчика, где мы обсуждали загадочную смерть Саада. И все слушали Абол Ми: «Я как-то пошёл за ним, он подошёл к большому платану, росшему у монастыря, и уткнулся в него лбом и так долго стоял. На небе была третья четверть жёлтой луны. Дул лёгкий ветерок, и вслед за ним ветви платана устроили игру теней. И вдруг появилась в воздухе человеческая тень. Взмах руки, и мелькнувшая  внезапная тень с ножом в сочетании с тенями ветвей, испугали меня, моё зрение притупилось и я стал видеть всё в жёлтом цвете. Я стоял не шелохнувшись, стараясь увидеть лицо убийцы, но тень, так и не повернувшись ко мне, ушла в другую сторону, исчезнув в бесконечности ночи».

Один из слушавших: «Свидетель тот, кто видит».

Всё, что мы не впускаем в нашу жизнь, создаёт тень.

Другой: «СвЕдетель тот, кто ведает что произошло и он не обязательно видит. Может это было сакральное убийство?».

Тут вошёл в мастерскую Исса и все увидели его изменившееся лицо и огрубевшую фигуру,  длинные волосы были неопрятны, поэтому никто из присутствующих не решился с ним заговорить. Побыв с нами ещё некоторое время, он ушёл ещё до захода печального солнца. Около стен монастыря он сорвал с себя одежду, сжёг её и начал сочинять стихи. Монахи не открыли ему ворота, он так и остался сидеть в развесистой тени большого платана. Через месяц посетители мастерской решили что-то сделать, чтобы вывести Иссу из этого состояния. Монахи и настоятель по-прежнему не пускали его в его келью. Когда мы поздоровались с ним, он ответил: «Не мешайте мне вашими словами. Видите вон ту птицу на дереве, белого голубя с чёрным ожерельем на шее. Так вот, я с раннего утра прошу передать весточку, отнести стихи переплётчику Сааду».

Как мы не уговаривали его, он так и не двинулся с места. Через некоторое время его тоже нашли мёртвым близ монастыря. Мальчишки города пришли к воротам, крича: «Его убили монахи».

Мы опять в мастерской обсуждали уже смерть Иссы и кто на самом деле убийца.

Хатим аль-Асаам сказал: «Я знаю четыре вещи, а всё остальное мирское знание отбросил как не нужное»

«Что это за вещи?»,— спросили мы его.

«Первое— знание сути. Отпущено мне её столько, сколько необходимо, ни меньше ни больше. Остальное лишь мнение людей.

Второе—я должник перед Богом и никто за меня не выплатит этот долг.

Третье—я знаю, что смерть преследует меня своей тенью и я понимаю, что смерть есть тень жизни и я всегда готов всегда готов к этой игре теней.

Четвёртое—я знаю, что Бог наблюдает за мной и своими поступками не хочу его огорчать».

Многие думают, что правда бывает всеобщей. Правда ли это?

А это лишь способность помнить то, что может быть было, а может не было…

Часть 4

Правда бывает только личной, признавая правоту другого, ты как бы отказываешься от своей. Как и где в человеке скрыто зло, которое убивает. А правду кто убил? Наир, тень грядущего? Может человек без имени? Безымянный видит и замечает все расклады в день убийства. Бесшумный убийца, опираясь на свою тень, проявляется только через тень, ведь тень вторая душа, поэтому он не попадает в историю, а тень любит солнце и ветер, которые её оживляют и заставляю двигаться в разные скрытые направления жизни, превращая материальность в невидимую бесконечность форм.

Многие думают, что правда бывает всеобщей, ведь люди тщательно скрывают свои тени, отбрасывая свою длинную тень, чтобы сохранить только свою правду, своё видение мира, но что-то всегда уходило, почему-то ускользая в непроглядную темень. Вытесненный образ самого себя становится тенью, ведь человек чаще встречается с тенью и с её последствиями, чем с её реальностью.

Канонический текст, глубже раскрывающий символ

**На турецком и персидском языках платан восточный называют чинарой. Могучим чинарам на Востоке давали имена, слагали о них легенды. Стройные чинары воспевали восточные поэты. На юге Европы с платанами связывали различные любовные поверья. На Востоке их издавна высаживали вдоль улиц, в парках, садах, у мечетей и караван-сараев. Величественные платаны прекрасных садов Шираза описал в 17 веке французский ювелир Шарден, который прожил в Иране 10 лет. Чинаровые сады разбивались в Кашмире потомками Тимура, а сам Тимур построил в окрестностях Самарканда “платановый сад”, утопающий в зелени загородный дворец Баг-и-Чинар. В исламских странах изображение платана можно встретить на мозаиках мечетей, на прекрасных иранских миниатюрах. Во времена Тимуридов в самаркандской настенной пейзажной живописи встречались изображения чинар, выполненные синей краской по белому фону в сочетании с позолотой. На Кавказе с древности платан считался священным деревом.

Почитались платаны и у зороастрийцев-огнепоклонников Азербайджана. Сейчас в этой стране насчитывается более тысячи платанов-долгожителей. В греческой мифологии платан тоже считался священным деревом. Платан был деревом богини Елены – древнейшего божества плодородия и растительности. Оставил платан свой след и в истории христианства. Народы Восточного Средиземноморья почитали это дерево с древнейших времён. О нём говорится в Книге Бытия, в Книге пророка Иезекииля. На греческом острове Кефалония в монастыре, который основал святой преподобный Герасим (1508-1579 гг.) растут два священных платана. Над одним из колодцев рядом с монастырём вы увидите два платана, посаженные святым Герасимом. “Чинар развесистые тени” радуют и изумляют своей красотой человечество уже тысячелетия.